Дочь ОЖ была кратка: мама, это мой муж Олег, у него проблемы, так что он поживет тут у тебя какое-то время, а ты давай собирайся – у меня новая работа в Приморске, выезжаю завтра утром, за Риткой смотреть некому, на него (кивок в сторону мужа, который с интересом изучал оклеенные вырезками из журналов стены кухни) я ее оставить не могу, с собой взять тоже. Переберешься в город на пару месяцев, ну может, чуть больше. ОЖ хватала воздух ртом, как рыба, пытаясь задавать вопросы, но дочь не слушала и метала в большую клеенчатую сумку одежду ОЖ, ее косметичку с лекарствами, очки, тапки и старенький молитвослов. Внучка Ритка крепко завладела бабушкиным указательным пальцем. ОЖ еле успела проинструктировать внезапного зятя про котел и электросчетчик, как ее затолкала в машину дочь и увезла в город, выдав матери полторы тысячи долларов и несколько тысяч рублей, велела к телефону пока не подходить, а связываться если что через подругу Тамарку – она сама зайдет и все объяснит.
Так в одну секунду изменилась жизнь ОЖ один раз, и буквально через три месяца второй – не выдержав разлуки с домиком, изнывая от неизвестности про дочь (Тамарка забежала только один раз, передала еще денег, шикарную курточку для девочки и сказала, что «все путем») ОЖ оставила внучку соседке и рванулась в деревню искать «зятя», и нашла там свежее пепелище: домик сгорел буквально днем раньше. Потом были бесконечные допросы местной милицией, затем городской, учинились обыски в квартире, ОЖ бесконечно тягали на беседы, где быстро выяснилось, что дочь ОЖ была замешана в какой-то наркокурьерской истории и погибла в Абхазии буквально через месяц после отъезда. ОЖ была в полнейшем ступоре, органы же не верили ее полнейшей неосведомленности о делах дочери и ее мужа, угрожали судом и что внучку отдадут на гособеспечение. ОЖ клялась, что «зятя» видела ровно 10 минут в жизни и даже толком не разглядела, а чем он занимался и как жил – ей неведомо. Соседи по деревне это все подтвердили: мужика несколько дней видели, а потом дом стоял пустой, в него лазали бомжи и нарики, разоряли огород…
ОЖ чувствовала себя ужасно. Ей не к кому было обратиться за помощью (как-то надо забрать тело дочери? Или там ее кремировать и привезти прах сюда? Оформлять опеку над внучкой? С чего начать? Как действовать? А внучке в школу скоро!..), подруги старые, только охают и ахают, а контактов друзей дочери, хотя бы той же Тамарки, не было, да и на допросах ОЖ ее имя почему-то поминать не стала и про деньги тоже. Деньги, конечно, еще оставались, но скоро будет только пенсия… Часть ОЖ потратила на юриста по имущественно-наследственным делам – дом-то хоть и сгорел, но можно было продать участок, тем более что и покупатель из деревенских нашелся быстро. По истечении нужных сроков и добыв с трудом все документы о смерти дочери, ОЖ оформила опеку над Риткой и стала получать от государства какие-то средства, а после продажи участка поехала в город Ткварчели и забрала прах дочери, похоронила рядом с мужем. Отправила Ритку в школу, сама чудом устроилась подрабатывать в почтовое отделение… Короче, жизнь встала на какие-то колеса, и все же ощущение горя и постоянной тревоги за внучку истачивали жизнь ОЖ, она хворала, плохо видела и только молила Бога, чтоб дал сил дотянуть до внучкиного совершеннолетия. И дотянула, дождалась, пока девочка поступит в техникум, а потом стремительно умерла.
На отпевании и похоронах ОЖ было ровно три старушки и внучка. Когда после скудных поминок старушки ушли, внучка достала бабушкин мобильный телефон и позвонила с него по только ей известному номеру. «Тетя Тома, – сказала девушка, – все. Приезжайте». Через пару часов в квартиру вошли трое: подруга дочери ОЖ Тамарка, тот самый испарившийся зять – Олег и… дочь ОЖ, живая и вполне энергичная. «Ну, помянем маму, – сказала дочь ОЖ, – святая была женщина, вырастила тебя, не подвела. Жаль, конечно, что так она и не знала за меня, что живая, но выхода ж не было, прости, мамань, за все, земля те пухом!» Все выпили. «Доча, ты пока сиди тихо, учись там, то-се, на сороковой день на могилку сходи, чтоб знали, говори там – соседкам, подругам… а там мы тебя заберем как договаривались», – сказала мать, и все трое гостей растворились в ночи. Внучка ОЖ зажгла свечку перед бабушкиной маленькой фотографией и легла спать. Через сорок дней девушка пересекла границу и с тех пор проживает в Чехии вместе с матерью и отцом, ибо Олег действительно был ее родным папой, по совместительству настоящим цыганским бароном и большим денежным воротилой. У нее-то все и сейчас хорошо, а как же иначе, о чем она подробно публично пишет на своей странице в соцсети, вспоминая дважды в год на день рождения и день кончины свою бабушку, которая так ничего и не поняла в этой жизни.
