Прошло несколько месяцев, как-то ОЖ пришла с работы – и не смогла открыть дверь, она была заперта изнутри на засов. ОЖ стучала, кричала, звонила по городскому номеру в собственную квартиру – ноль реакции. Тогда она побежала домой к подруге-коллеге с требованиями, чтобы та немедленно дозвонилась сыну на мобильный, что за безобразие! Подруга похмыкала, пару раз набрала – телефон ответил по матери и отключился. «Бабу небось привел, – махнула беззаботно рукой коллега, – давай пока, чтоль, почайпим!» ОЖ ничего не оставалось, как гонять чаи в огромной отремонтированной и расширенной кухне. «Ремонт-то все, – вдруг сообразила ОЖ, – закончился! Значит, скоро это животное съедет…» – и немедленно поделилась этой радостной мыслью с подругой. Та задышала, накапала капелек, выпила – и выдала новость: пока шел ремонт, она сошлась с прорабом, настоящим мужчиной и кавалером, он носит ее в ванную на руках! Сейчас он живет с ней, а как быть с сыном – это они решат по-своему, есть у ее милого какие-то времянки… «Ты только погоди, не говори Руслану ничего, – увещевала подруга, – он, че доброго, занегодует, заблажит, придумает там чего-нить себе, отношения полезет выяснять, оно мне надо? Пусть у нас тут… ну, как-то устроится, обомнется – потом и ему скажем и сами решим, куда нам, куда ему! Потерпи чутка, я тя как подруга ближайшая прошу!» ОЖ была человеком смирным, деликатным и удар не держала, она жалобно попросила только, чтобы они обминались там поскорее, и пусть коллега все же сходит с ней домой и заставит поганца открыть дверь. Пошли. Дверь уже не была заперта, зато внутри были ад и кошмар, будто там как следует отдыхала «рота солдат с ротой сифилитичек», по меткому определению подруги-коллеги. Она горестно покачала головой, подобрала с пола халатик ОЖ, которым явно вытирали пролитый липкий ликер, отнесла его двумя пальцами в ванную и, сославшись на неотложные дела, испарилась.
…Когда через пару месяцев ОЖ наконец вызвала милицию, чтобы выдворить из дома пьяного наглого буяна, подруга-коллега поджимала губки – ишь, нежная какая, милицию ей подавай, человеку проспаться надо было, делов-то! ОЖ была настроена решительно: когда навязанного жильца таки вывели, она немедленно призвала слесаря, чтобы тот сменил заготовленный заранее замок. После ОЖ свалила в картонную коробку из-под пылесоса все барахло сына подруги и, пыхтя, дотащила до ее дверей, долго звонила в дверь, там не открыли, хотя в глазок явно смотрели. ОЖ плюнула и ушла. На следующий день коллега явилась на работу не в свою смену и устроила ОЖ гремучий скандал – оказывается, коробку разворошили, сперли магнитофон, раскидали-порвали одежку, сын был в ярости, «еле удержала, шел тебя убивать!». Исчезновение магнитофона рождало вопли: «Ты на него зарабатывала?! Ты за ним по комиссионкам гонялась?! Ты взятку за него давала?! Это намеренная порча имущества! Ты у меня ответишь за это! Я ее лучшей подругой тут, лекарства ей покупала, всем рассказывала, какая душевная да порядочная, а ты блядища неблагодарная!» – орала подруга-коллега и трясла ОЖ за худенькое плечо. У ОЖ было гадко на душе, она растерянно улыбалась, а потом сказала: «Знаешь, есть такая сказка у Уайльда – про преданного друга, там мельник тоже так с парнишкой дружил… парнишка ему во всем помогал, а тот пользовался без стыда и совести, прям как ты – если я сейчас от сердечного приступа помру, ты ж, как тот мельник, громче всех будешь рыдать на моей могиле, а потом предъявишь поддельное завещание на квартиру, и вселишь туда своего кретина уже на полных правах…» Подруга перестала голосить, по ее лицу было ясно, что она переваривает сказанное не в плане литературных ассоциаций, а исключительно на тему возможных подсказанных материальных выгод…
А дальше все было неинтересно. ОЖ уволилась и переехала, стала работать в районной библиотеке, Уайльда не перечитывала. Главное, что она сдает одну из двух комнат прекрасной семейной паре с ребеночком, они живут дружно в уважении и согласии, и скоро у ОЖ накопится достаточно денег, чтобы съездить в отпуск в какую-нибудь Турцию и починить расшатанные нервы. А подлая подруга-коллега осталась с носом, сыном-пьяницей и новым ремонтом.
Жила-была Одна Малообеспеченная Женщина, и хотя речь пойдет вовсе не о ней, важно, что она как-то раз зашла в секонд-хенд на предмет покупки джинсов и увидела настоящего медвежонка Teddy, о котором читала в книжках. Мишка имел потрепанный вид, у него что-то не то было с носом, но ОЖ купила его, аккуратно почистила, пришила на нос смешную пуговицу и подарила сыну на Новый год. Сын медвежонка обожал, переназвал Федей, Федя жил у него в кровати, а потом был водружен на подоконник, и если солдатиков, настольный биллиард, пластикового крокодила и жутковатого синего зайчика постигла судьба «Истории игрушек» – коробка и антресоли – то Федю выросший мальчик берег и раз в год перед Новым годом чистил щеткой с детским мылом.
