Прошло сколько-то лет. Выросший в Одного Мужчину мальчик внезапно заболел редкой болезнью, суть которой заключается в том, что у него постепенно начали атрофироваться мышцы, начиная с ног и поднимаясь все выше. Это процесс медленный, но, увы, необратимый. ОМ вынужден был бросить институт и засесть дома, лечение какое-то было, но и ему, и всем его родным было понятно, что со временем ОМ будет обездвижен. Юноша вел дневник в «Живом журнале», там-то я с ним и общалась, хотя вживую никогда не видела. И раз в этом ЖЖ объявили флешмоб, где люди выкладывали фото своих любимых игрушек, если у кого остались. Лично я продемонстрировала застиранного донельзя французского песика Снуппи, который даже когда-то играл грустную песенку, пока внутри не сорвалась пружина. Вот так из этого флешмоба я и узнала историю про Тедди-Федю. Молодой человек писал о том, что в каком-то чате познакомился с девушкой из Австрии, они оживленно переписывались, переписка на глазах превращалась в роман. И все бы прекрасно, кабы не скрывал молодой человек от девушки историю своей болезни, о чем говорил с отчаянным откровением, спрашивая совета у френдов, как ему быть, если дело дойдет до очной встречи. Все, конечно, советовали ему открыться и не питать, ежели что, ложных надежд. ОМ соглашался, но в результате не нашел в себе сил, а девушка Кристи уже оформляла поездку в Москву к любимому человеку.
Как вы уже поняли, конечно, Кристи приехала, пришла к нему в гости и узрела юношу на коляске. Она была в ступоре и с трудом владела лицом, она оказалась совсем-совсем не готова к такому повороту событий. И тут взгляд ее упал на Федю. О, говорит, у меня был такой же, мы его с мамой посылали каким-то то ли беженцам, то ли бездомным, у него правда не было носа, и еще я свои инициалы написала на бирочке у него. Юноша молча повернул Федю и показал ей этот хлястик с буквами К. С., написанными едким невыводимым черным маркером.
Хеппи-энда не случилось, Кристи как приехала, так и уехала, написав ОМ на прощанье горькое и обидное письмо: мол, зачем было обманывать, с такой болезнью долго не живут, а я потратилась на поездку, и вообще все с твоей стороны было нечестно, некрасиво и т. д. Федю юноша в тот же день растерзал на клочки и выбросил, о чем торжественно сообщил страшно переживающим френдам… Что с ним было дальше, я не знаю, потому что он писать перестал, а в какой-то момент просто удалил весь свой онлайн-дневник с концами и на письма больше никогда не отзывался… Так жаль его, и как бы хотелось написать, что потом-то у него, конечно, все стало хорошо, мол, как же иначе…
Жила-была Одна Женщина средних лет, которая одним февральским утром направилась в бутик детской одежды на Ленинском проспекте. Вместе с ОЖ вошла молодая девушка лет двадцати в дешевой синтепоновой куртке. Из-под свалявшейся розовой шапки свисал нечесаный хвост грязных волос. Продавщицы перемигнулись, и стажерка сладко пропела, обращаясь к обеим:
– Что вам предложить? На девочку, мальчика? Какой возраст?
Молодая женщина сказала гордо:
– На девочку. Возраст – год.
– О, прекрасно, что бы вы хотели посмотреть? Есть шикарные костюмчики, бодики, комбинезончики на эту сырость…
– Платье. Самое красивое платье!..
– У нас прекрасный выбор! Пожалуйста, посмотрите это – алый бархат, с золоты…
– Нет, только белые интересуют.
– О, пожалуйста. Взгляните – вот наша весенняя коллекция!
Продавщица показала на одно из платьиц, надетое на манекен. Оно все топорщилось, нижние юбки из жатки шуршали, к корсажу была пришита искусственная белая лилия, к платью прилагалась белая уродливая шляпка, шитая золотом и с гроздью золотых же ягодок. Молодая женщина смотрела с восторгом, ее спутницу больше интересовал ценник. Молодая не хотела смотреть больше ничего, она обратилась к ОЖ:
– Наташ? Я хочу это. Что с деньгами?
– Маша… да, денег хватает… ты уверена, что…
– Я уверена. Девушка! Заверните. Или лучше в коробку! У вас есть подарочные коробки?
Девушка согласно кивнула и ушла, вскоре вернулась с упакованным в атласную коробку платьем. ОЖ достала кошелек и пошла платить. Молодая выхватила коробку у продавщицы и, не слушая ту, прижала коробку к себе и пошла к выходу. Ее спутница чуть задержалась, и продавщица, не выдержав, с любопытством обратилась к ней:
– Дочке в подарок, да? На день рождения?
ОЖ посмотрела на продавщицу внимательно, решая, отвечать или нет, и, помедлив, сказала:
– Нет. На похороны.
Продавщица открыла рот – и не нашлась, что ответить. Обе женщины вышли из бутика.
