Кроме голубоглазых младенцев, предательств, боли, желания умереть… Сложно было определить сколько времени она пролежала в оцепенении, постепенно осознавая и восстанавливая по крупицам события прошлых дней. Секунды слепились в минуты, минуты в часы, а часы шли быстрее мгновений.
Постепенно забрезжил рассвет: слабые лучики солнца стали освещать комнату, пробиваясь сквозь прорехи в ткани штор. Но Арина продолжала смотреть лишь прямо перед собой – в потолок. Даже звук приближающегося к ней существа не заставил её повернуть голову. Сложно вырваться из плена апатии.
Неся в руках зажженную свечку, к Арине приблизились.
– Вы уже проснулись? – Когда говорят, что голос льется, используют метафору. Но сейчас девушка готова была поклясться, что она всем телом ощутила, как слова, нежные и мягкие, проливались из уст говорящей. Интерес победил, Арина перевела взгляд на говорящую.
– Твои ланиты бледны, а очи пустотой полны. Тьма сгущается перед рассветом, но бессильна перед ним. Что печалит тебя в столь ранний час? – Новая волна слов. Можно было слушать вечно её голос. И не отводить взгляд. Любой мужчина мог пасть ниц перед этой красотой: тонкое тельце в ночной сорочке, бледная, будто прозрачная бархатная кожа, струящиеся волосы, спустившиеся ниже поясницы. А эти глаза. Цвета морского дна, отражающие будто зеркало, в них можно было смотреть бесконечно.
– Кто ты?
– Моё имя не выговорить никому, кто ходит по земле. Но Нидриэль зовет меня Илида. Я наяда. – Прошептала девушка в ответ. Она говорила так тихо, будто боялась разбудить тишину. Поставила свечку на стол, присела на пол возле кровати. Красиво сложив голову на руки, она посмотрела на Арину.
«
– Но ты не можешь покидать далеко место своего обитания, иначе ты зачахнешь и умрешь. – Произнесла Арина. Наяда улыбнулась.
– Этот дом построен над моим домом, поэтому я никуда не ухожу. Нидриэль просила передать, что она вернется домой к рассвету. Закончились очередные травы, ревностные лешие подчистили все её припасы из сарая. Они считают, что она крадёт их богатства. Очень уж они вредные, эти лешие. Нидриэль просила: «дождись меня».
– Это всё?
Но наяда уже развернулась и вышла в проём двери, оставив после себя лишь огарок свечи и кувшин родниковой воды.
Ближе к вечеру войско было повернуто к столице. Следопыты облазили всё вдоль и поперёк, но никаких подробностей больше не нашли. Вахрис несколько часов просидел в яме, после чего (неожиданно для всех) один уехал в лес, посоветовав подготавливать войско к походу назад. Вернувшись в сумерках, упрямый дед отказался говорить подробностей, пробормотав лишь, что еще не готов дать ответа.
– Он молчит уже больше четырех часов, Изяслав. Вахрису это несвойственно. Обычно он трещит как друид лесной, полон нравоучений. Постоянно шарится в своих свитках, чуть ли носом их не дырявит. И мальчонку подле держит. А мальчишка-то весь трясется, у него по лицу видно, что он что-то знает. Только Старик не даст ему сказать, – Изяслав и Владимир ускорили лошадей, чтобы оказаться подальше от всех ушей. Почти все время они ехали вдоль леса, но вскоре должны были достичь Храма Хранителя, откуда дорога поведет на восток, к столице.
– Я тоже это заметил. – Подтвердил Владимир. – Трижды пытался подъехать к парнишке, но Старик явно сказал избегать нас. А потом и вовсе пристроился к мальчику рядом, будто его паж личный. Теперь пока сам не захочет, не скажет. Меня это настораживает.
– Мне тоже не верится, что это просто старческий маразм. Что случилось?
Воздух рассек двойной короткий гудок рога разведчиков со стороны леса. Один короткий гудок – войско, стоять. Два – в путь, один длинный – внимание, три коротких – нападение вражеского войска, два коротких – необходима помощь других разведчиков. Мелад, что ехал чуть позади Императора, тут же пустил рысью своего коня в сторону леса. Владимир и Изяслав поскакали следом.
Чем ближе были разведчики и Император, тем слышнее были звуки сражения и рев орка. Четверо разведчиков выгнали орка из леса и сейчас пытались схватить его. Но крупная зеленая тварь была больше всех четверых эльфов вместе взятых, кроме того, ученик Мелада уже лежал на земле. Лошадь с раскроенным черепом придавила эльфа собой и оставалось лишь надеяться, что парень жив. Разведчики во чтобы-то ни стало пытались захватить единственного встретившегося им орка живым, не трогая луки и мечи. В ход шли бичи и веревки. А вот орка ничто не сдерживало. Со всей силой он размахивал булавой, отгоняя эльфов подальше от себя. Лошади ржали, чуя кровь, и отказывались подходить ближе.
Владимир неожиданно подумал, что даже крыса, загнанная в угол, будет сражаться на смерть.
