Арина посмотрела на тумбочку: да вот же он, телефон! Хоть и старенький, но как она ему была рада. Потянувшись к нему, Арина упала на пол, но все же успела схватить его левой рукой. Пусть и больно стукнулась, но она нашла телефон. Скорее открыть крышку – господи, да он еще и рабочий! Связь есть, пусть и не все «антенки», но говорить можно. Какой же номер? Надо вспомнить последние цифры. Двадцать семь или двадцать девять. На двадцать семь пошел вызов. Первый гудок, второй, третий, на седьмой взяли трубку!
– Алло, Вера! Это я Арина! Дорогая, помоги, мне очень нужен твой совет. Мне кажется, Олег мне изменяет. А вчера у меня забрали моих детей! В смысле нет детей, я их родила недавно… Я тебе, наверное, не сказала просто…
Стоящий в проеме мужчина, не веря, покачал головой, потом перевел взгляд на лесную ведьму:
– И давно она так, Нидриэль?
– Давно, дорогой мой. Это душевная болезнь мучает её уже четвертую луну. Я бессильна здесь. – С грустью сказала женщина в зеленом платочке на плечах. Вместе с собеседником они вновь посмотрели на девушку: исхудавшая, поредевшие волосы спутаны. Неожиданно Арина схватила прядь волос и вырвала их, прокричав, что в них тараканы. Ложка, которую она все время держала в руках, вылетела к ногам Нидриэль.
– Что она делает с деревянной ложкой? – Нахмурившись, спросил парень у Нидриэль.
Арина закричала, потеряв ложку. Как слепая, девушка стала искать её руками по полу, ползая на коленях. Вся её сорочка уже была изорвана в клочья, руки и лицо изодраны. Не найдя ложки, девушка уползла к кровати, зарыдала и легла на пол. Лишь иногда в её речи проглядывали человеческие слова, но чаще это были лишь крики, рыдания и нечленораздельные звуки. Зрелище было ужасное и жалкое одновременно. Взяв ложку в руки, парень подошел вплотную к Арине. Но она смотрела сквозь него. Понятно, его для неё не существует. Но стоило положить ложку на тумбочку, как её схватили, и начали тыкать в него пальцами. Несколько ногтей уже слезли, и все руки были в крови.
– Она говорит по нему, как бы странно это не звучало. Зовёт Веру. Рассказывает разные истории. И никого не видит. Когда я нашла её, разум был в её очах. Но тело её сразу показало, что с ней произошло. Клятые орки! Правильно, что их сожгли. Пусть черти с ними развлекутся также, как они с ней. Я думала, не выживет. Пять дней мертвой пролежала, потом пришла в себя. А я, как леший уволок, за лекарственными травами отправилась в тот вечер. Вернулась, а Илида сказала, что очнулась девка. Я наверх, подымаюсь, да поздно. Уж не видит никого, глаза пустые. Она же сутками может смотреть в одну точкууу… – Заплакала Нидриэль. Парень прижал её к себе. Маленькая старушка была ему по грудь.
– Неужели ты, самая сильная из лесных ведьм, что я знаю, бессильна ей помочь? Ты же единственно что от смерти не лечишь. Все ведь проклятия счищала, не знала неудач.
– Так и не проклятие это, милый, не оно окаянное. Это её бой, либо она выиграет, либо так до конца и будет. Не могу я до неё достучаться. Говорить пробовала, лечить – от всего вылечила, что было. Но не слышит она меня, а я не ведаю, что сказать ей. Единственное средство – ключ найти, что сердце её затронет. То, что заставит её думать, слышать, вспоминать. Сейчас нет у неё смысла жить.
– Ей многое пришлось пережить, Нидриэль. – Заметил парень, выводя лесную ведьму в другую комнату. Оглянувшись напоследок, бабушка поправила занавески в дверном проеме. – Она спряталась. От того, что случилось. Душа её не смогла перенести пережитого, от того она и закрылась. Как слизняк в раковину, – прошептал парень, наклонившись к аквариуму с улитками. – Эта болезнь – её раковина, что защищает её от настоящего.
– Знать бы мне, как выманить мне её из этой раковины, дорогой. Она может сама выползти оттуда, но никто не знает, когда это произойдет. А может и никогда. – Покачала головой Нидриэль, придерживая зеленый платок на груди. Отодвинув рукой занавеску на окнах, бабушка выглянула в проем: вокруг деревья, внизу избушки пруд, в котором плава Илида и другие наяды. Под деревьями в прятки играли две дриады.
– Императорская армия узнала что-нибудь насчет гибели орочьей армии? – Спросила неожиданно Нидриэль. Гость покачал головой.
– Не больше, чем ты знаешь.
Бабушка вздохнула.
– Чую сердцем я, плохо этой земле совсем. Вчера ночью слышу – конь ржет. Вышла, а это боний. БОНИЙ, я их уже лет восемьсот не видала. Кто ж тебя, беднягу, поднял-то с могилы? Идёт, качается, бедняга. Пришел ко мне, в калитку стучится. Как отпустила дух его, так тело прогнившее и упало подле калитки моей. Лешие потом утаскивали хоронить коня. Да не ходят бонии просто так по земле. Их либо силком подымают из могилы некроманты, либо…
Старушка замолчала, будто боялась, что, сказав, придется поверить в это, и лишь сильнее запахнулась в платок.
– Либо?
