Забитые машинами шоссе превращаются в желто-красный световой кошмар. Фары зажигаются на полную мощь. Всюду горят предупредительные красные сигналы.
Дома наполняются сыростью, белье не сохнет. Детей не пускают гулять на улицу.
Когда мы снова поднялись на Русский холм по дороге в отель, серые языки тумана уже обволокли гранитные скалы графства Марин, проникли через Золотые ворота в залив и стали медленно карабкаться на зеленые холмы Президио. Вскоре они подступили к Ноб-Хиллс, перевалили через возвышенность, скрыв от нас высоченный отель «Марк Гопкинс», и подошли вплотную к нам. Еще минута, и все кругом заволокло густой сероватой пеленой. Пахнуло сыростью. Сырость принесла с собой запах моря и горящих в каминах дров.
Потемнело. Зажглись и засветились тусклыми, расплывающимися бликами неоновые рекламы. Город постепенно опустел.
Когда мы вернулись в отель, портье вместе с ключами от комнат передал записку. Она была подписана неким господином Франчелли. Мы бегло прочитали ее. Как оказалось, наш знакомый, преподаватель музыки, очень извинялся, что дела отвлекли его и не дали возможности еще раз встретиться с нами в течение прошлой недели. В конце сообщалось, что у него есть заманчивое для нас предложение и что он будет звонить сегодня вечером.
Действительно, вечером раздался звонок и в трубке послышался знакомый голос.
Г-н Франчелли еще раз повторил свои извинения, осведомился о нашем впечатлении от города, а затем предложил назавтра, в воскресенье, отправиться вместе с ним и его супругой в «Империю красного дерева».
— Вы, наверно, устали от города? — спросил он. — К тому же все города в общем похожи друг на друга, и если вы что-то не увидите, это не так уж страшно. А вот то, что я хочу показать вам, вы вряд ли когда-нибудь видели в жизни и, наверное, никогда не увидите, если еще раз не приедете в Калифорнию.
После столь убедительной аргументации в пользу «Империи красного дерева» нам ничего не оставалось делать, как поблагодарить и согласиться.
На следующий день ровно в 10 часов к входу в отель подкатила знакомая машина. Впереди сидела улыбающаяся чета Франчелли. Их лица светились искренней радостью. Они были счастливы, что гостеприимством по отношению к нам могли выразить свое уважение и симпатии к русскому народу.
Г-н Франчелли представил нам свою супругу Доротти Франчелли. Это была среднего роста худощавая блондинка с добрым и постоянно улыбающимся лицом. Между всеми нами сразу же установилась атмосфера полной непринужденности. Мы весело обменивались нашими впечатлениями и соображениями относительно города и различных сторон его жизни, говорили об Италии, откуда эмигрировал отец Франчелли, о Советском Союзе, об Америке, порой даже забывая о том, что нас в жизни отделяют огромные пространства и что мы являемся гражданами различных государств. Среди нас было двое русских, итальянец и американка. Франчелли простые и скромные люди, и они, как все честные люди на земле, очень хотят, чтобы на земле был мир.
Вчерашний туман рассеялся так же неожиданно, как и появился. Впереди — густая синева залива и ажурная, точно слегка очерченная красным карандашом воздушная сетка моста Золотые ворота. Едем по мосту. По обеим сторонам дорожки для пешеходов, но пешеходов почти нет — слишком длинная прогулка. Замечаем лишь полисмена. Зачем он здесь?
Франчелли рассказывает, что с моста Золотые ворота часто бросались вниз самоубийцы. Для того чтобы этого не случалось, на мосту поставили полицейского.
Полуостров графства Марин и полуостров Сан-Франциско, как две клешни, обхватывают залив Сан-Франциско и залив Сан-Пабло. Противостоящие друг другу оконечности этих полуостровов отделяет узкая водная полоска шириной лишь в километр (Золотые ворота). Но так непохожи эти два рядом расположенных клочка земли.
Если в Сан-Франциско мы чувствовали себя еще на юге, то от молчаливой суровости маринского пейзажа потянуло северным холодком. Полуостров встретил нас нелюдимыми рериховскими глыбами замшелых валунообразных холмов. От их гранитной ряби веяло веками. Контраст с шумным городом был поразительный.
Дорога повернула влево и стала быстро набирать высоту. Невдалеке показались черные полукруглые ворота. Еще несколько минут езды, и естественный дневной свет ненадолго сменился желтоватым полумраком туннеля.
Проезжаем городок Сан-Рафаэль. Справа новый мост на Ричмонд. Франчелли обращает наше внимание на его странные очертания. Это новинка мостостроения. Приблизительно посредине моста глубокая седловина, так что весь он напоминает спину двугорбого верблюда. Считают, что это нововведение оберегает мост от раскачки под действием сильных ветров и замедляет его износ.
Вскоре от нашей автострады отделяется шоссейная дорога на Соному.
Сонома — самый северный пункт испанской колонизации Калифорнии. О прошлом города до сих пор напоминают остатки испанского католического храма.
