— Конечно, пока только в Лиме! Проехались на автобусе, водитель постоянно сигналит, шумо-помрачительно; гиперактивный кондуктор не столько продаёт билеты, сколько зазывает пассажиров, будто бы он промоутер на полставки. Торговцы собираются в кучу, цены у всех одинаковы, глазеют, машут руками, визгливо кричат и хитро улыбаются. А ещё прямо в автобусе продают кукурузу; белая такая, с огромными зёрнами и вместо соуса к ней кусочек сыра.
— Прямо в автобусе? Она упакована?
— Ну как упакована, пакетик дают и кусок газетки, ххе…
— Что вы там едите? И бывают ли у магов пищеварительные расстройства? — смеётся.
— Рис, куда ни глянь, рис! Ещё мы там ели куй какой-то! Я серьёзно, кэ-у-й! Переводчица сказала, это “свинина”, но мы позже разобрались — вот вообще не свинина, морская свинка, на вкус как кролик.
Пили чичу — кукурузный компот, пискасор — алкогольный коктейль местный, мне не понравился. На улицах всюду метисы, прямо по городу бродят альпаки — овцы с шеями жирафов. Я шамана видел, дед такой в яркой одежде и шапке с узорами, узоры как наши лоскутные коврики. Что? Ну это переводчица сказала, что он шаман, не знаю. График? Удобнее, здесь нечего даже сравнивать; дома бойня в час ночи, здесь в час дня, с утра проснулся, поработал и свободен. Не как ветер вольный, тренировки всё те же; однако же вечером можно спать лечь ДО двенадцати, я так думаю, выспаться по-человечески… и даже вместе проснуться…
— Я по тебе скучаю… —
я тоже, солнце…
Молчим, слушаем наше дыхание. Я слушаю наше дыхание. Я раньше и не думал, что у нас… на двоих с тобой одно лишь…
— Оль, а как у тебя дела?
— Учёба, работа… помнишь я тебе рассказывала про Вику? Ну со второго потока, которая со мной устраивалась на ОТС? Миш, прикинь, она беременна! И главное меня спрашивает — делать ли ей аборт! Вчера…
Так хочется просто нажать на курок.
Но вдруг бахнет?
Руки потеют, тяну за полутораметровый шнур, пистолет наглухо примотан к толстому суку. Раз. Два. Щелчок! Нет выстрела — предсказуемо, в 50ти метрах от леса открытый портал. Но мне так хотелось проверить.
Я, когда ПМ получил, расстрелял всего пару магазинов, и то не на территории, пришлось уехать в полицейский тир. Влияние портала, говорят, что до подвала, что до стадиона достаёт. Измерить бы эффективное расстояние, до стадиона метров двести, дальше? Усатый говорил о тридцати квадратных километрах, это какой же портал должен быть — порталище? Они же вроде не растут больше двух метров. Их несколько?
Глупо было стрелять у портала. Что мне делать с пистолетом, он теперь неисправен? Уехать прочь и попробовать нажать на курок? Ага, прямо в городе. То-то местные обрадуются, набегут, поздравлять будут, браслеты подарят.
— Дядь Миш, я в кустики! —
Андрей скрылся среди лопухов. Вот лопух, не мог в городе сходить.
На окраину Пукальпы нас вывезли на джипах. Богом забытый город безуспешно пытался напомнить о себе — за окнами машины так и мелькали католические церквушки. Выход в “зону” был назначен на завтра. Бойня прошла обыденно: тридцать четыре крысюка, двое вожаков; парами, тройками, выходили они, замирали и умирали.
— Аааааиии!!!
Я подвис на секунду, резко развернулся, побежал на звук. Голос Андрюхи, кусты, корни, льнущая к глазам паутина, голодное чавканье берц в жиже лесной подстилки.
— Что случилось!? —
вопрос явно лишний, с ладони парня свисает змейка, он конвульсивно дёргает рукой, пытается сбросить вцепившуюся тварь. Рука моя метнулась было — схватить, оторвать; замерла на полувзмахе, —
Андрюх, успокойся. Слышишь! Больно, терпи! Сделай глубокий вдох! Выыыдох… Помнишь, что нам говорили про змей!?
— П-помню, —
хаотичные рывки прекратились, собранное в гримасу ужаса лицо слегка разгладилось. К месту происшествия подбегали солдаты, их встревоженные лица впитывали картину происходящего, успокаивались. Змея неядовитая? Есть противоядие?
Или же им просто на нас наплевать.
Доктор (?), молодой метис немногим старше Андрюхи, ухмыляясь, отодрал змею, передавил ей шею (?), упаковал мёртвую тварь в кусок ткани, сунул испуганному блондину обратно. На ладонь пациента налеплена влажная салфетка, сверху намотан широкий бинт, тяп-ляп. Пара слов на испанском? или кечуа / аймара, я пока не ловлю на слух; переводчица кивает, говорит, что нужно Андрюху везти в больницу, рукой не двигать.
Едем, не двигаем.
А ведь он в кусты пошёл отлить, как это гадюка ему “туда” не клюнула, ххе.
Ярко-жёлтая, над глазами что-то вроде корон-ресничек. Переводчица названия твари не знает, я трупик сфотографировал, уже в номере вбил в поиск, нашёл! — цепкохвостый Ботрокс Шлегеля. Гадюки кусают и отбегают от жертвы, ждут, пока горемычная погрузится в безысходность бытия и сдохнет; ботрокс вцепляется и не пускает.
— Андрюх, всё будет хорошо, держись! Мы уже подъезжаем, — пытаюсь казаться спокойным, тревожные ноты с боем прорываются в голос.
— Да, дядь Миш, всё… всё нормально, —
парень выглядит подавленно. Больница выглядит… как больница.
