Мы зашли в квартиру учителя, а потом осмотрели и всю школу, которая теперь, по случаю каникул, стояла пустой. В ней несколько классов, каждый человек на 40, есть особый гимнастический зал с деревянными ружьями. Все это устроено чрезвычайно просто, некрашеные стены, такие же парты, все очевидно стоит недорого. Но учиться можно, и учится в этой школе народу очень много.
В “си-гай” мы зашли в дом самого замечательного из здешних христиан Петра Танака. Это очень высокий, здоровый человек, настоящий казак, к довершению сходства и борода у него рыжеватая, что у японцев встречается весьма редко. Он и воевать молодец: за последнюю войну чем-то отличился, имеет медаль и пенсию. Теперь он “инкёо”, т. е. на покое, устранился от всяких официальных отношений, земельный участок предоставил брату, а сам с женой и приемной дочерью обрабатывает только свой, довольно большой огород. Христианин он очень хороший, усердный, равно как и вся его семья. Прежде он был епископалом, и даже в молодости хотел сделаться проповедником, но обстоятельства потом сложились иначе. Приняв православие, он не позабыл своего первоначального намерения и вместо себя решил посвятить на служение церкви кого-нибудь из детей, если будут. Поэтому он и просил епископа принять свою приемную дочь в нашу женскую школу с тем, чтобы по окончании курса девочка могла или выйти замуж за кого-нибудь из проповедников или же и сама могла стать проповедницей. Кроме того, Петр жертвует на церковь участок земли для “квай-доо”. Участок этот находится в си-гай, что очень удобно; место очень видное. Дай Бог, чтобы это намерение потом пришло в исполнение.
Посидев у Петра в домике, поговорив с ним, мы пошли в обратный путь. Идти пришлось еще больше, чем до сих пор: нас повели другой окольной дорогой, чтобы посетить еще некоторых христиан в деревушке под самым городом. Только к семи часам вечера добрели мы, наконец, до своей гостиницы. Устали порядочно, особенно, конечно, устали сопровождавшие нас ребята; сначала они и прыгали и бегали, далеко опережая нас, а к концу еле-еле тащились сзади, повесив носы и раскрыв рты. Да и не удивительно устать: в общей сложности, со всеми заворотами и крюками, мы прошли добрых двадцать верст, если не все 25. Недаром Владыка потом говорил, что тридцать лет несут человека, а его шестьдесят два ему самому приходится нести.
Вечер прошел в совещаниях, что купить в подарок нашим курильцам (пароход уходил туда в субботу утром). Уговорились купить по 1 фунту японского чаю, по 1 фунту — китайского, табаку, сахару 10 фунтов, по платку для женщин, ниток и пр. Таков уж обычай. Даже когда едет на Сикотан о. Игнатий, христиане непременно отправляют с ним гостинцев для курильцев. И эти последние, как дети, радуются этому.
ЛТТароход уходил только 13 августа, оставалось еще це-
Ш Я лых двое суток сидеть без определенного дела в Неморо. Мы за это время посетили здешнее кладбище. Оно стоит на юру, постоянно под ветром. Деревья здесь не растут, зато трава все глушит собою, высокая, вечнозеленая. А из нее как-то странно поднимаются могильные памятники, которых
совсем не ожидаешь среди этих зарослей. Памятники больше самые простые: только тоненький столб с чернеющейся сверху вниз китайской или санскритской (у буддистов) надписью. Есть, впрочем, и каменные памятники богачей. Язычники в Неморо по большей части сжигают своих мертвецов: зимой весьма трудно копать замерзшую землю. — Могилы наших христиан расположены особо от языческих, бок о бок с протестантами. Только протестанты не имеют на своих могилах никакого признака христианского, даже надпись ничем не отличается от языческой. Православные могилы все украшены небольшим деревянным крестом, ка котором кроме имени усопшего, значатся знаменательные слова: “Перешли от смерти в жизнь”. Среди протестантских могил мы обратили внимание на один гранитный памятник с английской надписью. Это могила баптистского миссионера Карпентера. Он 23 года служил в Бирме, и около полутора лет в Неморо. С ним вместе приехала и его жена, которая и доныне миссионерствует в Неморо, притом на своем содержании. Она очень ревностная миссионерка, не жалеющая ни сил, ни средств на проповедь, но, говорят, успеха ее миссия в Неморо имеет немного. Народ ее хорошо знает, величае-т “бапу-тезма но обаасан” (баптистская бабушка), ребята охотно принимают от нее перед проповедью лакомство (однажды даже и одежду раздавали), но к вере не склоняются. Кроме баптистов, есть, или лучше, были в Неморо епископалы, но и они тоже плодов не имели. После этого нельзя не подивиться, что наши японские проповедники имели все-таки столько обращенных здесь.
Мы отслужили на кладбище литию по всем схороненым там. Владыка советовал христианам почаще приходить на могилы своих родных, украшать их, например, цветами, молиться, все это дело нашей любви, которая не может прекратиться и смертью. — На обратном пути зашли было к баптистской обаасан, но она уехала в Вата, на этот раз с ней не повидались.
