Горячей воды в персональной ванной, конечно, нет и не предвидится, но, казалось бы, уже рухнувшие надежды смыть с себя пыль и тяготы двухдневного пути поддерживает директор. По его указанию в номер приносят четыре термоса с кипятком, которого вполне хватает даже на мытье набившейся пылью сотен километров головы. Несмотря на поздний час, в столовой нас поджидает легкий ужин: горячее молоко и печенье. В общем, получаем максимум того, что могут предложить гостеприимные хозяева.
Дважды просыпаюсь в ходе довольно шумной операции, которую проделывает горничная: заменяет термосы с подостывшей за ночь водой на новые, с кипятком. На завтрак — гуйчжоуский деликатес: жареные яйца в сладком супе с древесными грибами. Стол накрыт только на нас двоих в уютном банкетном зале, где всего-то и помещаются два больших круглых стола на восемь персон каждый. На стене — картины с гуйчжоускими пейзажами и вызывающая мою зависть подробнейшая карта провинции.
Дальше события развиваются в стремительном темпе. Официальная, если можно так выразиться, часть пребывания в Тунжэни открывается встречей с… Интересно, с кем? Я таких мероприятий в Тунжэни не планировал, и поэтому заявление появившегося рано утром Вана, что в 9 часов в «представительской» я буду иметь возможность задать интересующие меня вопросы и получить квалифицированную консультацию по истории Тунжэни, было по крайней мере приятным сюрпризом.
Небольшая, в полуофициальном стиле обставленная комната на втором этаже гостиницы. Народу собирается неожиданно много. Короткую церемонию представления проводит секретарь парткома административного района Тунжэнь товарищ Ху. Слышу: «Начальник отдела культуры народного правительства… Заместитель начальника отдела культуры… Сотрудник отдела культуры… Секретарь административного управления…» и т. д. Всего шесть администраторов, и возглавляет их секретарь партийного комитета. Что и говорить, на такой высокий уровень приема я, конечно, и не рассчитывал. Но если рассуждать здраво, иностранец, интересующийся историей такого глухого района, как Тунжэнь, не может не вызвать интерес у его руководителей.
Теперь, наверное, самое время сделать небольшое отступление и рассказать, что же привело меня в Тунжэнь, административный район, раскинувшийся на значительной территории северо-восточной Гуйчжоу, на границе с пров. Хунань.
Тунжэнь — один из четырех административных районов пров. Гуйчжоу. В административном отношении он разделен на 7 уездов, один особый район и два автономных уезда: народности
На протяжении веков северо-восточная Гуйчжоу была одним из центров проживания мяо, более мирных и «цивилизованных» (как их характеризовали ханьцы), чем их соплеменники на юго-востоке или северо-западе провинции, но отнюдь не склонявших кротко и безропотно свои головы под гнетом сменявших одна другую династий, под ярмом собственных и китайских феодалов, под натиском хлынувших на юго-запад китайских переселенцев. Тунжэнь стала ареной многочисленных выступлений аборигенов, среди которых наибольший размах, а соответственно и известность приобрели восстания 1795–1806 гг. в пограничных районах на стыке Хунани и Гуйчжоу, а потом целая серия выступлений мяо и китайского крестьянства в 50—60-е годы XIX в. Увидеть места сражений, а если повезет — и их следы, познакомиться с особенностями жизни и быта здешнего населения, попытаться прочувствовать саму среду, природу, воздух, в которых складывались условия для зарождения и развития мятежного, бунтарского духа, — такой была цель моего приезда в Тунжэнь. Мне кажется, эта цель была достигнута, а тон был задан развивавшимся поначалу вяло, чересчур официально и сухо, но потом, когда были нащупаны точки соприкосновения, горячо и заинтересованно диалогом на втором этаже гостиницы «Цзиньцзян».
