Мы обедаем в полупустом вагоне-ресторане, за чистыми белыми скатертями. Меню обговорено заранее, здесь постарался Ли Мао. Основной поток обедающих, в массе своей удовлетворяющихся одним-двумя незатейливыми и недорогими блюдами, уже схлынул. За соседними столиками, заставленными дымящимися тарелками, восседают в основном важные, облаченные в синие форменки китайцы, всем своим видом демонстрирующие принадлежность к клану
Утро следующего дня не столь восхитительно, как накануне. Небо затянуто тучами, и ландшафт уже не ласкает взора приятными зеленовато-желтыми тонами, а притягивает к себе суровой прозой нелегкого крестьянского труда. Мы уже в Хунани — одной из зерновых житниц Китая. Повсеместно идет пахота. Понуро бредут по вязкой, раскисшей земле, волоча за собой примитивную соху, волы. Равномерно взлетают над головами крестьян, чьи фигурки отчетливо синеют на грязно-коричневом фоне распухших от дождя полей, тяжелые мотыги. Ночью к составу прицепили паровоз, и теперь он обволакивает вагоны и цепляющиеся за насыпь редкие деревья густыми клубами дыма.
Некоторое время почти параллельно нам движется по дороге группа велосипедистов под развевающимся красным стягом. За дальностью расстояния невозможно разглядеть подробнее этот, мне кажется, интересный сюжет современной жизни страны.
За зацепившимся за берег неширокой реки Цзышуй городком Синьхуа начинается полоса гор. Вздымающиеся перед нами хребты заставляют дорогу круто забрать на север, а затем не менее резко повернуть на юго-запад. Все чаще состав, словно длинная гусеница, вползает в темные провалы туннелей и вырывается оттуда окутанный клубами дыма, посвистывая и отфыркиваясь.
Гористый район на стыке Хунани и Гуйчжоу издавна славился сложными природными условиями, суровыми нравами, гордыми, непокорными племенами «инородцев», веками отстаивавших свою независимость. Небольшие деревушки — порой всего из пяти-шести глинобитных или в лучшем случае деревянных хижин — ютятся на крутых склонах. Рядом с ними пестреют с превеликим трудом возделанные клочки неплодородной, скудной на урожаи земли. Редкие долины не вносят особого разнообразия в неприветливый пейзаж, который в вечерних сумерках кажется еще менее гостеприимным, чем при дневном свете.
Без нескольких минут девять поезд плавно тормозит у вокзального перрона. Город Юйпин — первая железнодорожная станция восточной Гуйчжоу. В густой темноте субтропической ночи, которую безрезультатно тщатся пробить своим мутным светом фонари, теряется здание вокзала. Меня, что уж там скрывать, всю дорогу мучили вопросы: кто и как встретит, где придется жить, питаться, с кем работать? Ни на один из них Ли Мао не мог дать ответа, поскольку знал не больше моего, но бодро уверял меня, а может, и себя самого в надежности организации. И теперь, когда мы, мучимые неизвестностью, влекомые толпой пассажиров к теряющемуся во мраке выходу, шли по темному перрону, он не потерял ни капли оптимизма. И правильно делал: у выхода нас поджидал — не так уж трудно различить иностранца в массе китайцев — высокий, плотно сбитый, подтянутый молодой человек, отрекомендовавшийся для меня довольно невнятно, но для Ли Мао вполне вразумительно. От него уже узнаю, что товарищ Ван будет нашим гидом и организатором (а я про себя добавляю — и ангелом-хранителем) в Тунжэни.
В черной, как вакса, темноте усаживаемся в джип китайского производства, срываемся с места и устремляемся в неизвестность. Свет фар прорезает густой мрак, и лишь по глухому, надрывному урчанию мотора можно догадаться, что дорога взбирается в горы. Спуск, подъем, крутой поворот, еще один, и снова карабкаемся к темному, беззвездному небу. Разбуженное воображение рисует глубокие пропасти, по краю которых мчится машина, но скоро оно успокаивается, и я пытаюсь следить за разговором, который ведут мои спутники Ван и Ли.
Интересно наблюдать, как раскручивается маховик общения двух незнакомых китайцев. Вопрос — ответ, вопрос — ответ… Вместо вежливого: «Как здоровье ваших уважаемых родителей?» — следует не менее церемонное: «Как идут дела в Фуданьском университете?» Это неудивительно: ведь приехали мы не сами по себе, не просто люди откуда-то, не досужие туристы, а вполне осязаемая и реальная величина, за спиной которой стоит
