А под вечер послышался странный, сопровождаемый звоном металла хруст. И когда Бен, заигравшийся с дядей Чуи, обернулся на звук, то увидел человека в броне мандалорца. Чубакка прорычал ему очистить перчатки и бежать в дом, но мальчик не мог оторвать восторженного взгляда от приближающегося мужчины в бескаре, может, он был знакомым дяди Люка или мамы? Броня блестела в свете обеденной звезды, а хруст под ним был тихим, даже нежным, как мелодия, которую напевала мама. Точно, колыбельная с Набу.
— Бен! — отец схватил его за руку и закрыл мальчика своим телом. Зачем?
Мандалорцы не были плохими, у некоторых даже свои дети были.
Да и разве не стоит быть гостеприимным в День Жизни? Бен не помнил состоявшегося тогда во дворе дома разговора взрослых, но немного позже, когда они разделили праздничную трапезу, мандолорец снял свой шлем.
Тогда мальчик вновь засмотрелся на гостя, а точнее, на его желтоватые глаза. Мама даже отругала его: ребенку не пристало так глазеть на других людей.
Но как он мог не смотреть: глаза незнакомца были такими же, как у дяди Люка. Может, они перенесли схожую утрату или болезнь, после которой желтели глаза? Он едва не спросил это за столом, но мандалорец, словно прочитав мысли ребенка, перевел на него взгляд и спросил первым:
— Лея говорила, что ты изучаешь первую форму — Шии-Чо. Это правда, Бен?
Мальчик кивнул, но опустил глаза. Ему почему-то стало сложно смотреть на незнакомца и, кажется, юного Соло испугало такое внимание к себе.
— Покажешь мне позже, как ты управляешься с палкой?
Бен засомневался. Он посмотрел на замерших отца и мать. Папа был странно напряжен, он был не так разговорчив, как обычно, а мама не делала замечания, какой Хан невежа, и что нельзя лезть вилкой в общую тарелку.
— Я давно не практиковал первую форму, — добавил мандалорец. — Поможешь мне вспомнить?
Мальчик поднял глаза на форсъюзера и кивнул. Может, этот дядя не такой уж и страшный. Возле глаз мандолорца появились морщины, как у отца, когда тот улыбался.
Позже он впервые использует слово “дедушка”, и немного погодя поймет значение этого слова.
───────────────
Кайло открыл глаза, прерывая сон о первой встречи с Энакином, и ощутил тяжесть на левом боку — девушка во сне прижалась к альфе, закинув ногу ему на бедро.
Гон прошел, дроид даже сменил постельное белье, но их спальня все еще была наполнена первобытным желанием слиться с партнером. Рей сопела, и спутанные волосы скрывали часть её лица. Ему припомнилось, как вчера он помогал ей расчёсывать клубки спутанных локонов. С одной стороны, он сочувствовал омеге: процесс распутывания волос был не самым приятным, но с другой — эгоистическая часть его ощущала гордость за то, что молодая женщина потеряла время и силы с ним — он стал центром её Вселенной, её бытия.
Она иногда скулила, и Бен шептал что-то успокаивающее, даже просил прощения за свою несдержанность. Волосы были жирными, они трижды принимали душ во время гона, но за это время волосы Рей снова засалились, и дело ухудшалось тем, что в предыдущие разы омега не имела возможности о них должным образом позаботиться: Бен брал свое и требовал свою пару, волосы были вторичны.
Теперь альфа отдавал свое время омеге в знак признательности. Для начала он выбрался из кровати так, чтобы не потревожить Рей, потом добрался до кухни и достал лёгкий перекус для неё.
Когда он проходил мимо двери в пустую комнату, нечто в нем дрогнуло — все еще пусто. Рей не понесла — запах не изменился. Но ощущение своей никчёмности Бен отложил на потом, сначала надо удостовериться, что девушка ни в чем не будет нуждаться.
Он поставил поднос с едой и напитком рядом с кроватью, а сам опустился на пол — сел на колени. Кайло смотрел снизу вверх, как нашкодивший порг. Да, он виноват, что измотал её, но если быть откровенным, он не жалел ни об одном укусе, ни об одном синяке — напротив, его альфа-сущность была рада тому, как он пометил её, жаль, что в ней не прижилось его семя, но пережитое удовольствие стоило всех затраченных усилий.
И все же он бы слишком большим, чтобы сидеть на полу, ему нужно было положить подбородок на матрас, чтобы хоть как-то казаться ниже девушки. В его наблюдении не было никакого умысла. Он рассматривал очерченную простыней фигуру, сравнивая её с горным хребтом: такое же совершенно прекрасное создание природы.
Правда, немного погодя он уже был не прочь потянуть простыню и оголить помеченную им кожу.
───────────────
Прохладный воздух щекотал открытое лицо. Прикрыв глаза, Бен вдохнул через нос и сморщил его — воздух на улице наполнялся их с Рей запахом. Он только наш, никто более извне не дополнит его.
