На следующий день мы с Джули едем в бизнесцентр из стекла и бетона на Мемориал-драйв. Следуя указаниям Тома по телефону, мы находим приемную психотерапевта по имени Кэрол Морс, где фикусы таинственным образом растут при полном отсутствии естественного света. Джули заходит в кабинет, а я, приготовившись к длительному ожиданию, достаю книгу о пейзажах в поэзии Байрона, затем откладываю ее и следующие полтора часа бесцельно листаю журналы. Я думаю о множестве будущих встреч, обо всех приемных, где мне предстоит оказаться, и надеюсь, что там регулярно выкладывают свежую прессу.
На обратном пути Джули спрашивает, можно ли ей самой ездить на прием к психотерапевту.
Мы с Томом спорим об этом три дня подряд.
— Она не может водить машину без прав, — доказывает он. — Нет, и точка.
— Кабинет психотерапевта не так уж далеко, ей даже на шоссе выезжать не придется.
— Тогда купим ей велосипед.
Но в городе, где нет тротуаров, велосипед кажется мне опаснее автомобиля.
— Чтобы ей сигналили или, не дай бог, сбили ее? Людей похищают и с велосипедов, Том. И автобус тоже не подходит.
Не обеспечивает безопасности, вот что я имею в виду. Я представляю себе, как Джули бредет вдоль автострады.
— Разумеется, она получит права, но на это уйдет несколько месяцев, потребуется заполнить кучу бланков и документов. Что она будет делать до тех пор? А еще ей придется пройти проверку зрения…
— Вот именно! Проверки не зря проводятся, — говорит Том, но я вижу, что он колеблется, и продолжаю стоять на своем.
Во-первых, Джули попросила разрешения у меня — именно у меня, не у отца. Думаю, она хочет находиться в машине одна по той же причине, что и я: ради чувства защищенности, когда сидишь в бронированном автомобиле за тонированными стеклами, дышишь кондиционированным воздухом и с высоты водительского сиденья обозреваешь окрестности; ради полного уединения. Я в силах дать его дочери, и оно ей куда нужнее новых нарядов.
В конце концов мы идем на компромисс. Я записываю Джули на летние курсы вождения в местном колледже неподалеку от нашего дома, а Том соглашается поучить ее прямо сейчас, чтобы она смогла самостоятельно ездить на терапию и обратно. Разумеется, осторожно, по прилегающим спокойным улочкам. Уроки вождения с дочерью — вот что становится решающим аргументом. Том сдается при виде бурного восторга Джули, и всю следующую неделю они, точно заговорщики, встают спозаранку и несколько часов колесят по городу. Когда они возвращаются, мы вместе обедаем. Потом Том садится за работу, а мы с Джули плаваем в бассейне. Днем мы с ней ходим по магазинам. За это время мы купили в «ИКЕА» мебель для ее спальни, а также все необходимое для занятий, будто она студентка колледжа. Иногда мы вместе ездим на прием к психотерапевту, иногда ходим в кино. После ужина мы с Джули и Томом смотрим телевизор, а Джейн сидит рядышком, уткнувшись в ноутбук. Семейная идиллия, в которой Джули занимает особое место, становится привычной. Наше время заполнено различными заботами, так что нет нужды изобретать темы для разговоров, не касающиеся восьмилетнего отсутствия Джули, а у нас с Томом всегда находится повод коснуться плеча старшей дочери, словно убеждаясь, что она по-прежнему с нами.
В первые недели кажется, что это безмятежное счастье будет длиться вечно, даже несмотря на некоторые неприятные моменты: так, иногда Том слишком резко отвечает на телефонный звонок с неизвестного номера, повторяя навязчивым журналистам, что мы не заинтересованы в интервью. «Я не знаю, когда можно будет позвонить, — огрызается он, — а пока оставьте нашу семью в покое». В конце концов муж отключает телефон, и я опять погружаюсь в блаженное осознание, что он обо всем позаботится, как и в те дни восемь лет назад. Где-то на задворках сознания маячат темы, о которых я стараюсь не думать, — работа, слишком раннее возвращение Джейн, злосчастные полицейские экспертизы. В итоге я посылаю заведующему моей кафедрой электронное письмо, в котором сообщаю, что выставлю оценки чуть позже, а насчет Джейн, которая при сестре ведет себя куда тише, решаю, что она наверняка успеет сдать последние рефераты. Видимо, их она постоянно и строчит в ноутбуке. Сама Джули, как я и предполагала, после нескольких недель утренних занятий с Томом вполне наловчилась добираться на сеансы психотерапии и обратно. Наша новая жизнь приходит в норму; похоже, мы все учимся снова быть семьей.
Мы с Томом даже опять стали заниматься сексом, чего не случалось уже много лет. Во время близости муж прикасается ко мне очень осторожно, будто у меня содрана кожа и он боится причинить мне боль.
