- Ты плохой тюремщик, - она улыбнулась одними губами, глаза были серьёзными. - Ты вообще не тюремщик… Я могла бы уйти раньше, но оставалась с тобой, терпела все эти унижения, потому что надеялась: со мной ты не вернёшься к маске Палача. А ты… Так что я ухожу, - она развернулась и начала подниматься по лестнице из подвала. Белое платье заструилось вверх по ступеням. Ульрик догнал пленницу у верхней двери, схватил под локоть:
- Никуда ты не пойдёшь!
- Если ты применишь силу, я признаю тебя своим тюремщиком и все силы приложу, чтобы освободиться, не погнушаюсь убийством. Если отпустишь - останешься для меня Ульриком, чьей гостьей я была почти месяц. Это твой выбор, - холодно, ровно. Зелёные глаза девушки были тусклы. Они были полны разочарованием… Никакого страха перед Палачом! Неготовый к такому повороту событий, Ульрик выпустил руку Лиры. Девушка толкнула дверь и вышла. Мгновение она постояла на пороге, с наслаждением вдыхая воздух тёплой летней ночи, потом медленно пошла по садовой дорожке к воротам. Звёзды блестели в небе, зелёными драгоценными камнями рассыпались в траве светлячки. Лунный свет серебром разлился по длинному платью девушки, а волосы Лиры, пламенем вспыхивающие в свете солнца, сейчас словно потухли - серый пепел. Ульрик ждал, что она обернётся, но Лира не обернулась, даже когда коснулась замка ворот.
- Отвори, - глухо попросила она. И, не поворачиваясь, ждала, пока он подойдёт. Ульрик остановился у ворот. Он вертел ключ в пальцах, не доставая из кармана. Он неожиданно разволновался, так что даже боль - проклятие Избранной, перестала терзать.
- Леди Диос, подождите. Не уходите.
Она по-прежнему не поднимала взгляда.
- Вы назвали себя моей гостьей? Я согласен. Вы - моя гостья, и отныне я сделаю всё, чтобы вам понравилось у меня в гостях.
- А Палач?
- Если вы хотите быть гостьей Ульрика, вы будете гостьей только Ульрика, - выдохнул он, и понял, что давно мечтал сказать эти слова.
С этой поры Лира стала его гостьей. Никакие двери перед ней больше не запирались, но девушка подолгу не выходила из своей комнаты. Как-то Ульрик заглянул, и увидел, что она сидит за столом и лихорадочно исписывает один лист за другим.
- Что вы пишете? - полюпопытствовал он. Гостья ответила неожиданно резко:
- Не ваше дело!
- …Мемуары?
Он зашёл в комнату, взял один заполненный лист. Текст состоял из простых по начертанию, но совершенно непонятных символов, кое-где связанных предлогами, стрелочками, вопросительными и восклицательными знаками.
- Что это? Что за значки?
Лира моргнула и теперь будто смешалась, опустила зелёные ведьминские глаза:
- Это… это особый язык. Язык алхимических символов. Его придумал Атер.
“Опять создатель Первого вампира! Почему она так интересуется этим безумцем?!”
- Мне не нужно проклятое письмо Атера в моём доме. Прекратите вести эти записи, леди Диос. Я сожгу их, - твёрдо сказал Ульрик и, забрав записи Лиры со стола, повернулся с ними к двери. Лира следила за ним одними глазами, не двигаясь.
- Если ты сожжёшь их, я… я что-нибудь сделаю с собой! - её голос возвысился, в нём зазвенели истерические нотки. - Положи записи обратно! Немедленно!
Он замер, напуганный неожиданной истерикой. Внезапный переход от светлого ангела к озлобленной фурии ошеломил его:
- Зачем они вам? Объясните!
- Не твоё дело! Положи на место!
Недавняя пленница смеет диктовать ему условия! Но Ульрик подчинился. Он положил листы на край бюро и ретировался, недовольный и гадающий: кто же у кого находится в гостях?
Он даже запер дверь дома, будто Лира всё ещё была его пленницей. Повозка охотника выехала на улицу Виндекса. Здесь Ульрик почувствовал нечто необычное этим утром. Похоже, Карду посетил сильный Высший вампир: не юнец-дикарь, не молодой, набирающийся опыта, нет - это был кто-то из старших. Кто-то из свиты Дэви. Кожу охотника обдавало жаром от близкого присутствия бессмертного.
Он дал Лире обещание не надевать маску Палача, и всё ещё был намерен его держать. С сильным Высшим вампиром расправится охотник Ульрик. Он захватил всё необходимое снаряжение и воду из Источника, и поклялся довести дело до ритуала.
Скоро он достиг убежища carere morte. Это был последний дом по Карнавальной улице, когда-то красивый и богатый но, определённо, давно оставленный. Насколько помнил Ульрик, прежде он принадлежал фамилии Митто. На подъездной аллее стоял большой грузовой экипаж - в дом после долгого периода заброшенности кто-то собирался въезжать. Переноской мебели руководила невысокая дама в закрытом, несмотря на тёплый, почти летний день, платье и шляпке с густой вуалью - carere morte! Мебель была любопытна: здесь были как обыкновенные столы, стулья, шкафы, так и непонятные полки, ящики, физические приборы, коробки - всё это может быть предназначено для учебного класса или лаборатории, но никак не для богатого особняка старой знати!
