Полная женщина принесла суп в металлической кастрюле и поставила посередине стола, приглашая всех к трапезе. Изогнутый половник призывно торчал из кастрюли. Столовых ножей всем не хватило, поэтому Матвею и Муло она положила по обыкновенному кухонному ножу с пластмассовыми ручками. Принесли еще тушеные овощи, салат и большие, сочные куски мяса. Степанида поняла, что кормят рабочих на этом острове очень даже неплохо, иначе никто бы не выжил среди этих ветров и камней. Максим присел вместе с ними за стол, выглядел он неважно, лицо его было бледным с синеватыми прожилками тоненьких вен на висках, он непрерывно кашлял и воровато озирался.
— Хватит от меня бегать, Максим. Если тебе нужны деньги, то я тебе их дам, только перестань исчезать и попадать в разные неприятности. В конце концов, я обещал беременной племяннице Насте, что я найду тебя и верну в целости и сохранности.
Юрий не совсем понимал, кем приходится Матвею этот голубоглазый паренек, и старался в их разговор не лезть.
— Завтра же вернемся на землю и улетим в Москву, — строго сказал Матвей, — документы твои уже у меня.
После сытного ужина горе-мореплавателям было предложено спуститься в неглубокую шахту и посмотреть на добычу мрамора. Матвей с Юрием согласились, а женщины остались на поверхности.
— Ну и кого из них ты предпочтешь? — спросила Алла. — Они, как два петуха, сражаются за твое внимание.
— Не говори ерунды, — отмахнулась Степанида, — у меня ничего нет и не может быть ни с одним из них.
— Ну-ну, — прищурила черные глаза Алла.
Гулять на этом каменном острове было негде, женщины замерзли на ветру и устали от скучного пейзажа. Они вернулись в барак, где их обогрели и приняли в первый раз. Там для нежданных гостей приготовили постели с какими-то грязноватыми пледами. Стеша стащила с себя мокрую одежду, оставшись в белье, она повесила на спинку кровати топик и юбку. Шершавое одеяло почему-то не грело, она почувствовала, что заболевает, все тело горело и ныло, по рукам и ногам бежали мурашки. Алла ворочалась на соседней кровати, чертыхаясь и кашляя. Видимо, ее организм тоже оказался неустойчивым к пронизывающему ветру, вовсю гуляющему по мраморному острову. Мужчин положили на ночевку в другой барак вместе с рабочими. Где-то ближе к утру Степанида все-таки уснула и была разбужена надрывным кашлем подруги. В маленькие окна барака пробивался рассеянный, туманный свет. Она села на кровати, свесив худые ноги. Лоб и ладони были покрыты липким потом. Алла сидела напротив и продолжала надрывно кашлять, как будто страдала туберкулезом в последней стадии.
— Доброе утро! — изрыгнула она.
— Доброе, — не очень уверенно ответила Степанида.
— Слышала?
— Что? — спросила Стеша.
— Какие-то крики в мужском бараке, меня они разбудили, я заснула только под утро.
— Я тоже.
— Что у них там могло произойти?
— Может, поспорили или подрались, чего-нибудь не поделив? Ох уж эти мужчины!
До их ушей донесся топот ног, приближающийся явно к ним. В барак ворвался Матвей с перепуганным лицом и торчащими во все стороны темными волосами.
— Стеша, Алла, вы живы?! — закричал он, тревожно всматриваясь в лица женщин.
— Живы… а что с нами могло случиться? — ответила Степанида, натягивая одеяло до подбородка.
— У нас в бараке убили человека. — Матвей откинул со лба дрожащей рукой волосы.
— Что? Кого?! — прохрипела Алла.
— Угадай с трех раз. Конечно, того, кого я должен был привезти домой в целости и сохранности.
— Максима?! — закрыла рот рукой Степанида. — Но как же это…
— Из его тела торчит нож, сам он не шевелится, а мужчины собрались и горланят, не зная, что делать, вытаскивать нож или нет.
— Какой ужас, — выдохнула Степанида и спохватилась: — Я сейчас посмотрю, все-таки я врач. Отвернись!
Не успел Матвей выполнить ее просьбу, как она выскочила из-под одеяла и начала быстро натягивать на свое горячее тело не высохшие за ночь вещи. Алла последовала ее примеру.
— Идемте скорее… — поспешила на выход Степанида, а за ней и остальные.
В мужском бараке стоял невообразимый шум. Рабочие столпились в углу помещения, со страхом посматривая на кровать, где неподвижно застыл человек под одеялом, в его боку торчал большой кухонный нож. Юрий пытался уговорить собравшихся не шуметь, а сам ожесточенно спорил с бригадиром. При появлении Матвея с дамами в бараке воцарилась оглушающая тишина. Юрий первым нарушил молчание, обратившись к Матвею:
— Матвей, рабочие говорят, что именно ты пользовался за ужином этим ножом.
— Я? Ну и что? Не хочешь ли ты сказать…
— Я ничего не хочу сказать, так говорят люди. Вы так ругались с Максимом, что они решили, будто ты прибыл сюда для убийства этого парня.
Мужчины между тем молча плотным кольцом окружали Матвея.
— Э… вы что? Прекратите! Я этого не делал! Юрий, скажи им!
— Они не хотят меня слушать, считая, что ты опасен. Я не могу ничего сделать, прости…
Рабочие схватили Матвея и скрутили ему руки за спину, он и не думал сопротивляться разъяренной толпе.
