— Почему они решили, что это нож мой? Что за беззаконие? Если бы все убивали ножами после того, как пользовались ими за столом!.. Это самосуд! — ругался Матвей.
Степанида между тем приблизилась к телу с торчащим из него ножом и тронула его. Оно оставалось неподвижным. Она не знала, стоило ли вынимать нож из раны или надо оставить все как есть. Еще ее смущало, что в области раны отсутствовала кровь. Стеша аккуратно приподняла одеяло, заглянула под него… И обнаружила на кровати куль старой одежды, которой придали форму человеческого тела.
— Здесь никого нет! Слышите! Никого нет! — радостно закричала она.
Юрий перевел ее реплики, Степанида откинула одеяло в знак доказательства. Рабочие приблизились к кровати.
— Отпустите его, — указала рукой на Матвея Алла, объясняя, — нет трупа, нет убийства, нет и преступления!
— Он опасен… — возразил бригадир, — он не знал, что там не Максим, а свернутая из одежды кукла. Максим спрятался, потому что знал, что этот тип совершит на него покушение.
— Это бездоказательный бред! Вы не имеете права так обращаться с гражданином другой страны, у вас будут большие неприятности, немедленно отпустите Матвея! — строго потребовала Степанида.
Бригадир почесал затылок, сказал что-то своим людям. Они нехотя отпустили Матвея, бригадир, потирая руки, спросил:
— А где сам паршивец? У меня к нему есть вопросы!
Бригадир переглянулся с рабочими, и все выбежали наружу. Скоро был прочесан весь остров. Максима обнаружить нигде не удалось.
— Черт! — закричал бригадир. — Наш катер! Пропал наш катер!
Все собрались у небольшого причала, который был абсолютно пуст.
— Наш катер! Единственное средство передвижения, которое связывало нас с материком. Он исчез! Этот русский мальчишка ушел на нем! Вот нелегкая принесла вас вчера! Вы спугнули Максима, и он удрал на нашем катере! — продолжал возмущаться бригадир. — Хорошо еще, что море успокоилось и к нам прибудет катер с земли за вами.
— Максим ведь уплыл ночью? — спросила Степанида. — А ночью еще был шторм, вдруг он разбился на этом катере и сгинул в море?
— Мне на вашего Максима наплевать! Мне нужен катер! Что я скажу хозяину? Это дорогое удовольствие, он оставил нас всех без премии, ведь хозяину придется покупать новый катер, — продолжал сокрушаться бригадир.
— Какой паршивец! Украл катер, вышел один в открытое море, а еще и напугал нас, инсценировав свое убийство, — возмущалась Алла.
Степанида тихонько обратилась к Матвею:
— Ты следи за своей речью, Максим отомстил тебе, ты вчера при всех грозился его убить.
Ждать катера с материка им пришлось недолго. Команда состояла из трех человек. Они сразу же сказали рабочим, что их катер обнаружен у причала в грузовом порту Стамбула, и поинтересовались, что бы это значило.
— Ничего страшного, — решил замять неприятный инцидент бригадир на правах старшего, — просто один рабочий сбежал.
— С деньгами?
— Нет, нет, сам по себе, не выдержал нашей суровой жизни.
— А у вас ничего не случилось? — допытывался подозрительный спасатель.
— Кроме вчерашнего крушения, ничего, — заверил бригадир, честно смотря в глаза, никто из его подчиненных возражать ему не стал.
Потерпевшие кораблекрушение погрузились на спасательный катер вместе с двумя рабочими с мраморного острова, которые должны были пригнать свой катер назад.
Степанида не верила, что ее ноги наконец-то коснутся нормальной земли, цивилизованного берега. Эти последние сутки длились целую вечность. Она спустилась в каюту и села, поджав под себя ноги. За ней спустился Матвей и спросил:
— Ты заболела?
— Так плохо выгляжу?
— Выглядишь больной.
— Да, меня что-то знобит.
— Я подумал: хорошо, что Максим не погиб в море, судя по обнаруженному катеру, он благополучно добрался до берега.
— Больше ты ни о чем не думал?
— Думал. Почему Максим все время бежит от меня? Что его пугает, почему он идет на глупые ухищрения? — Матвей присел рядом с ней.
— Вы, мужчины, очень непроницательны и к тому же страдаете комплексом собственной значимости. Почему ты решил, что Максим бежит именно от тебя? Почему ты уверен, что у него нет на то своих причин? И, наконец, почему вы все решили, что нож в куклу на кровати воткнул он сам? — спросила она, слегка придвигаясь к нему, чтобы согреться.
— Но тогда это… не розыгрыш…
— Убийство, — спокойно подтвердила Стеша и посмотрела на свой изрядно попорченный маникюр.
Галина Петровна Фадеева проснулась в плохом настроении, всю ночь ее терзали кошмары. Увидев бодрое, выбритое лицо мужа, который сидел в пластиковом кресле на балконе, она недовольно поморщилась:
— Лелик!
— Да, дорогая?
— Почему ты перестал уделять мне внимание?
— Почему ты так говоришь, дорогая? — Светлые глаза Игоря Викторовича проникновенно смотрели на нее из-под кустистых бровей.
— Где твое внимание, утренняя нежность? Я как ни проснусь, ты уже одет и вне постели. Вспомни наш медовый месяц…
— Галочка, ну что ты вспомнила! Медовый месяц — это медовый месяц!
— Значит, я стала менее привлекательной для тебя? Конечно, когда кругом молодые красотки и ты у меня выглядишь моложаво…
