– Наверное, не сладко было, раз вернулась?
– Нет. Мне помог и приютил очень хороший человек.
Тётка встала, обошла стол и подойдя к ней вплотную, нагнулась, заглядывая в лицо.
– А… – многозначительно протянула она, – Ну и как? Как спалось с этим хорошим человеком?
Эбби передёрнула плечами. Тётка всегда могла всё опошлить и свести ниже пояса. Раньше она пропускала мимо ушей все её шуточки и подколки по этому поводу, но сейчас это касалось любимого человека, от чего неприятно кольнуло в груди.
– Значит, спать с мужиками за деньги – это ниже нашего достоинства, а спать за кусок хлеба – это в самый раз?
Эбби не дала ей договорить, подняла глаза и глядя на неё в упор сказала:
– Я люблю его.
Бетси на секунду растерялась, а потом отошла назад к столу и с усмешкой спросила:
– Любишь? Ну и как оно? Любовь окрыляет?
– Тебе не понять.
– Да куда уж мне. Я всё больше по бренным телам, разве можно мне глупой рассуждать о высоком.
Девушка уже успела отвыкнуть от её грубости и желчи, а в комнате было ужасно душно и накурено. От всего этого у неё кружилась голова и подташнивало. Эбби побледнела и ещё сильнее вцепилась в спинку стула.
– А сейчас, как я понимаю, ты пришла рассказать мне о своей прекрасной и счастливой жизни и что у тебя теперь всё хорошо? То-то я смотрю твоя мордашка так и светится от счастья.
– Я пришла забрать свои документы и передать тебе дом.
Бетси удивлённо вскинула бровь.
– Да неужели? После того, как твой ухажёр помял моих мальчиков, я ждала, что вы явитесь ко мне с «мечом на перевес", карать и требовать своё. А тут ты, такая вся бледная невинность, пришла отдать, – тётка недоверчиво прищурилась, – Как же это он тебя одну отпустил-то? Нажаловалась уже? Рассказала, какое я чудовище и исчадие ада?
– Он не знает, что я пошла сюда.
– А не боишься? Отдашь мне дом, а он узнает, что ты голодранка без рода, без племени? Кому тогда будешь нужна?
– Не боюсь, – резко ответила девушка, – Я теперь ничего не боюсь.
– Откупаешься от меня?
– Думай, как хочешь. Хочу начать новую жизнь без призраков прошлого.
– Упрямая, как ослица. Ты же сама знаешь, и я знаю, что я права. И все эти твои розовые мечты – это всё выдуманные сказки. И никому ты сто лет не нужна. И мы обе знаем, чем всё это закончится. И как это у тебя получается? Только пришла и уже выбесила меня своими сопливыми бреднями, – Бетси раздражённо отшвырнула сигарету в сторону, – прямо блаженная дурочка, аж тошно.
– Я устала. Давай, что подписать? – тихо ответила девушка, держась из последних сил.
Бетси молча подошла к небольшому саквояжу и достала заранее подготовленные бумаги. Положила их на стол и села напротив. Эбби обессилено опустилась на стул и не читая, всё подписала. Тётка быстро убрала бумаги.
– Вот смотрю я на тебя и не пойму. У тебя всё слишком хорошо или слишком плохо? Что-то судя по твоему лицу «счастливая жизнь»-то не очень, и глаза, как у побитой собаки.
– У меня всё хорошо, – Эбби лучезарно улыбнулась, сдерживая стоящие в глазах слёзы, – просто замечательно.
Глядя на неё, тётка молча протянула скрученный в трубку кожаный чехол, но как только девушка протянула за ним руку, она снова прижала его к себе, и повернувшись к ней спиной, холодно сказала:
– Ты лучше всех знаешь, что я никому не даю второго шанса. Но мы с тобой вроде как родственники, поэтому последний раз предлагаю работать на меня. Тем более уже научилась, – хмыкнула она.
Эбби молчала.
– Откажешься сейчас и дороги назад уже не будет. Больше не приходи. На порог не пущу.
– Спасибо тебе за всё. Спасибо за то, что не бросила меня в детстве. Береги себя. Ты же моя единственная родная кровь, – грустно улыбнулась Эбби, – И прости, что так и ни покорилась и посмела мечтать о лучшей жизни, – на глаза девушки набежали слёзы.
Бетси не ожидала таких слов и застигнутая врасплох, тут же проглотила неожиданно подкативший к горлу ком, и не поворачиваясь молча через плечо протянула Эбби чехол с бумагой о её рождении. Девушка схватила его дрожащей рукой, и чувствуя, что сейчас разрыдается, развернулась и быстро вышла, прикрыв за собой дверь. Бетси резко развернулась, и схватив со стола пепельницу, с силой запустила её в дверь и стукнув кулаком по столу крикнула:
– Дура. Какая же упёртая дура.
Увидела её накидку, которая так и осталась висеть на стуле, быстро схватила её и выкинула за дверь, а потом вернулась и резко села в кресло, устало потирая виски.
Эбби услышала, как что-то разбилось за её спиной, и почти бегом спустилась вниз. Слёзы душили её, поэтому не желая радовать своей истерикой обитателей борделя, пулей пролетела через гостиную и выскочила на улицу, оставив всех в недоумении и дав повод для слухов и сплетен не на один день.
Только выбежав на крыльцо и ощутив вечернюю сырость, она с опозданием поняла, что забыла накидку. Но возвращаться она не собиралась. Снова находил дождь. Эбби спрятала в глубокий карман платья чехол с документами и обхватив себя за плечи, поёжилась. Почувствовав спиной на себе любопытные взгляды, она подняла голову и поспешила уйти.
