Николай даже ничего не успел произнести, как Федя оказался рядом и занес руку за спину. В следующее мгновение крепко сжатый кулак врезался в лицо Литвинова. Коля даже не стал защищаться, только немного пошатнулся. Любимов был крепче его, оттого и удар у него выходил мощнее.
– Справедливо, – вытирая сочащуюся из уголка губ кровь, отозвался Николай. Он понимал чувства Феди и вовсе не обижался.
– Ты не уберег ее, – начал Любимов. – Я закрыл глаза на ваши отношения только потому, что ты обещал ей защиту. И что я вижу? – Он развел руками, а затем толкнул Литвинова в грудь. – Ее здесь нет. И все из-за тебя.
– Я все объясню, только остынь.
– Если с ее головы упадет хоть один волосок, я прикончу тебя собственными руками.
– Если Морозов хоть пальцем ее коснется, я уничтожу его и этот гнусный мир. Можешь не сомневаться, – сказал Коля, жестом приглашая Федю присесть на диван. – Я расскажу, как так вышло, а потом мы займемся ее поисками.
Любимов пренебрежительно осмотрел Николая с головы до пят, громко хмыкнул, но все же присел. Как бы ему ни хотелось поколотить Литвинова, пришлось держать злые замыслы при себе ради подруги. Только совместными усилиями они могли помочь ей. И если ради спасения нужно объединиться с заклятым врагом, оба были готовы пойти на это.
Хороший игрок, проигравший в шахматы, искренно убежден, что его проигрыш произошел от его ошибки, и он отыскивает эту ошибку в начале своей игры, но забывает, что в каждом его шаге в продолжение всей игры были такие же ошибки, что ни один его ход не был совершенен. Ошибка, на которую он обращает внимание, заметна ему только потому, что противник воспользовался ею.
– Все, что ты рассказал, не снимает с тебя ответственность. Ты облажался, – сказал без ложной ненависти Федя.
Николай, стоявший к нему спиной, промолчал, разглядывая, как ветер колышет декоративные кустарники в саду. Он не мог не согласиться – в том, что Аня сейчас в опасности, есть и его вина. Однако угрызения совести не продвинут их в поисках. Коля прекрасно понимал это, поэтому пытался размышлять холодной головой, как им поступить и с чего начать. Но сердце трепетно билось в груди, а на задворках сознания то и дело всплывали теплые и уютные вечера с девушкой его мечты.
– Расскажи, как тебе удалось вывезти ее из Нижнего Новгорода, – неожиданно для самого себя спросил Литвинов, все так же стоя спиной к Феде: смотреть в глаза ему было стыдно.
Федя на разговор о прошлом настроен не был. Его выдавала и дергающаяся левая нога, и сжимающиеся в кулаки пальцы, и пульсирующая на лбу вена. Он прокручивал в голове рассказ Литвинова и еще больше распалялся.
– Какой толк копаться в прошлом, – только и сказал Любимов, не глядя на Колю. Он буравил взглядом пол и, кажется, готов был сжечь дотла этот дом с треклятым Литвиновым. – Это ведь ничего не меняет. Или тебе любопытно, почему я это сделал и почему мы так близки?
Молчание. Любопытно ли? Нет. Мотивы Феди не вызывали никакого интереса. Подпитывало неравнодушие совсем другое. Коле хотелось знать, как такому простому парню удалось обвести вокруг пальца бизнесмена с большими связями. Вдруг получится использовать любую мелочь против Морозова во имя спасения той, от имени которой трепетало в груди?
– Нравится она мне, вот что. Только выбрала она тебя, – заключил Любимов, сделав акцент на последнем слове.
Николай развернулся на пятках и метнул взгляд в сторону Феди. Выяснять отношения он не желал: не было ни сил, ни желания. Что бы там ни было, он знал, что в Любимове Аня видит только друга. А что там чувствует Федя, Колю не волновало.
– Дружбы ведь между мужчиной и женщиной не бывает. Ты прекрасно это знаешь, – разоткровенничался Федя, впервые за это время поглядев на Колю. – Она позволяет дружить. А я продолжаю любить и принимать ее дружбу, потому что на большее не могу рассчитывать.
– Почему ты говоришь мне об этом? – на лице Николая сохранялось спокойствие.
– Ты хотел правды. Вот тебе и мотив моего поступка.
– Мне не нужен был мотив, – уточнил Коля. – Я просто хотел, чтобы ты рассказал, как смог ее спасти.
Федя ухмыльнулся. Ему хотелось уколоть Литвинова, да побольнее. Так, чтобы тот хоть на миг ощутил то, через что проходит сейчас он. Только вот никак не понимал, что проживают они одинаковые чувства. Кто из них любил сильнее, вопрос другой, но они оба переживали за девушку.
