Он обхватил меня руками, вцепился в плечи сильными пальцами, прижимая к себе, закрываясь от… от чего — то страшного. Мы вышли из машины и сели на лавочку. Я обнимала Рому, гладила по голове, ожидая, пока он восстановит дыхание и перестанет икать.
— Сделай глоток, — в руках Андрея — открытая бутылка с водой. — Это поможет.
— Аааа… — тихо стонал Рома, пытаясь трясущейся рукой поднести горлышко к губам. — Мама…
— Пей, мой хороший. Потом поговорим.
Пока я успокаивала сына, Серковский исчез в машине и вернулся с его телефоном в руках.
— Ммм… — замычал мой мальчик, едва увидев знакомый девайс. Его опять затрясло, плечи окаменели, пальцы свело судорогой.
Боже! Это страшно! Страшно смотреть, что происходит с ребенком! Я еще не знаю, что именно случилось, но последствия просто ужасающие! Надеюсь, что все обойдется и мне не потребуется помощь медиков.
Андрей показал сообщение, которое пришло на ватсап Ромы с неизвестного скрытого номера. Я в ужасе закрыла глаза…
«Твой отец — убийца. Тор не хотел, чтобы ты родился. Он заплатил твоей матери, чтобы она от тебя избавилась. Ты никому не нужен.».
— Мам, это ведь неправда? — зеленые глаза, наполненные слезами, смотрели на меня с мольбой и надеждой. — Тор не хотел меня убивать, да? Это все вранье, скажи!
— Да, мой хороший, — я зажмурилась, собираясь с силами. Нужно звучать убедительно, чтобы успокоить сына. — Конечно, вранье, — гладила его по спине, перебирала волосы. — Ты сам знаешь, что Тор — известная личность. Кто — то позавидовал, что вы вместе играете на корте, вот и написал гадость. Наверное, он очень хотел оказаться на твоем месте и иметь право называть Олега отцом…
— Ты говорила, что он не хотел семью, — прошептал ребенок, с трудом переводя дыхание.
— Да, говорила, и я не отказываюсь от своих слов, — еще недавно я была готова растерзать Торопова, разорвать собственными руками, а сейчас мне приходилось спасать его репутацию. — Помнишь, ты видел следы от операции на его ноге?
Частые кивки вместо ответа. Хорошо. Истерика прошла, желание разобраться вышло на первый план.
— Помню. Я видел много шрамов.
— Да… так вот, когда я была беременна, Олег лежал в больнице. Врачи долгое время не знали, удастся ли им спасти ногу, или твой отец навсегда останется инвалидом…
— Ему тогда было не до нас?
— Именно, — я вытерла слезы с лица ребенка бумажным платком, который подал Андрей. Он все это время стоял рядом, молча слушал наш диалог. — Тот, кто написал эту гадость, хотел поссорить тебя и Тора. Сделать так, чтобы ты его ненавидел.
Объяснение было притянуто за уши и имело массу пробелов и тонких мест, но для психики ребенка его хватило, чтобы справиться с накатившим ужасом. И слава Богу, потому что в противном случае мне бы пришлось вывернуться мехом внутрь, оправдывая исчезновение отца из жизни сына.
— Он хороший, правда. Пусть папа долго жил без нас, но сейчас он часто мне пишет, мы созваниваемся, — Рома шмыгнул носом, поудобнее устроился в моих руках. Как котенок, свернулся клубком и сопел, приходя в себя. — Тор говорит, что любит меня и тебя, ведь ты — моя мама. А недавно сказал, что я делаю успехи на корте и смогу выступать на серьезных соревнованиях.
Тема разговора плавно менялась в лучшую сторону. Я смогла тихо выдохнуть и расслабиться, а Серковский ловил каждое наше слово.
— Конечно, сможешь, если захочешь. Я всегда говорила, что ты — талантливый ребенок, — звонко чмокнула его в нос. — Умный, целеустремленный и упрямый.
— Упрямство — плохое качество, — фыркнул сын.
— Хорошее, если оно направлено на достижение цели, — я раскрыла руки, позволяя мальчику встать с моих колен. Он размял ноги, покрутил головой, оглядываясь по сторонам.
— Ма, я сбегаю… — махнул рукой в сторону кабинок.
— Да, конечно.
Рома скрылся за дверью, а я закусила губу, стараясь не расплакаться: тело словило отходняк. Ребенка отпустило, а меня начало потряхивать так, что зуб на зуб не попадал.
— Тихо, моя хорошая. Я рядом, — Серковский моментально подхватил меня в объятия, окружил теплом, своим запахом, сильными руками. Гладил по волосам, шептал в висок, обжигая кожу. — Я разберусь, кто написал Роме эту мерзость, не волнуйся. Все будет хорошо. Ты мне веришь?
— Верю.
Едва дверь кабинки пришла в движение, я высвободилась из хватки Барса. Вздох сожаления раздался прямо над ухом.
— Я в порядке, мама. Мы можем ехать.
— Едем, — Андрей открыл дверь и подсадил Рому в салон. — Я возьму твой телефон, чтобы узнать, кто автор сообщения. Потерпишь несколько часов без связи?
— Конечно потерплю. А как вы узнаете, ведь номер скрыт? — удивился мой ребенок. Я смотрела на него и убеждалась, что он пришел в себя. Любопытство вернулось, паника и страх отступили.
— У меня работают настоящие специалисты, — подмигнул Барс. — Пристегивайся и поедем.
Мы расселись по местам. Внедорожник тихо рыкнул двигателем и вернулся на магистраль. Через полчаса машина замерла у нашего подъезда.
— Рома, ты иди домой, а я задержусь на несколько минут, — отдала ребенку ключи и легонько подтолкнула в спину. — Пока меня нет, можешь посмотреть мультик.