— Ты такая красивая, — прошептал Максим, и его горячие руки заскользили по животу медленно и осторожно, сжимая пальцы, снова их расслаблял. Как Филька, когда, мурлыча, перебирает лапками.
У Макса не было трясущихся рук, как у Толика, и он не спешил скорее раздвинуть мне ноги. Наверное, неправильно их сравнивать, но это всплывало само собой в памяти. Пока Максим не приподнялся, откинув одеяло на пол, и не навис на вытянутых руках надо мной. Он божественно красивый. По его смуглой загорелой коже дивно струился лунный свет, приковывая взгляд к рельефным, будто выточенным из камня мышцам, бугрившимся от напряжения.
Максим пробормотал что-то, но я уже его не слышала. От переполняющих эмоций в голове стоял гул, заложивший уши. Хочу! Хочу! Его поцелуев, его дерзких, уверенных ласк. Его хочу. Максим не сомневается, просто делает то, что ему нравится. Настойчиво проникая языком, снова целует, собственнически, горячо и даже грубовато, заставляет подчиниться ему. И от этого становится только жарче с каждой секундой. Все тело охватил искрящийся пожар, как будто по венам текла не кровь, а расплавленное золото, сверкающее каждой песчинкой. Его руки и губы уже были везде, оставляя нежный след. Почти теряю сознание от изнывающего желания, сконцентрировавшегося внизу живота, и сладостного головокружения, погружающего меня в эйфорию, под громкие звуки колотящегося сердца.
— Ма-а-акс-с, — хочу сказать ему, что не хочу больше ждать, но он понимает без слов
— Сейчас, Котенок... — хрипит Медвежайчик и, впившись мне в губы поцелуем, одновременно протискиваясь между бедер коленом, прижимается ко мне горячим твердым членом, но не успела я приготовиться, предположив, что сейчас будет больно, Максим с мучительным стоном прорычал опять на итальянском, быстро спустился с кровати. Подхватывая и укладывая меня на краю, не дав мне и пары секунд прийти в себя от неожиданного его решения. И опять свел с ума обжигающим взглядом, пробегающим по телу.
— Само совершенство, — трепетно, словно я из самого хрупкого в мире материала сделана, придвинул меня еще ближе к краю, нежно провел ладонями по внутренней стороне бедер, отчего они бесстыдно раздвинулись сами собой.
Я хотела его остановить, но угнаться за этим игроком мне, видимо, не по силам, и вместо протестов у меня вырывались стоны. Все остальное осталось в памяти маленькими вспышками. Его горячий, влажный, настырный язык, выписывающий на чувствительной точке узоры. Обжигающее дыхание, хриплые стоны, проносящиеся вибрацией по коже. Даже легкая боль от сжимающих меня сильных рук только усилила ощущения, нисколько не напугав меня. Не знаю, как он это сделал, но мой мир разукрасился лазерно-световыми лучами, как он рассказывал, и через мгновенье разлетелся с его именем на губах, затащив меня в розово-ванильное небо.
— Приветствую вас на борту лайнера оргазмов и страсти Максима Аристова, — самодовольно улыбаясь, прошептал мне Макс, дождавшись, когда я вернусь с небес в постель.
От Максима веяло жаром, как от раскаленного солнца, весь покрытый бисером пота, он дрожал. Нет, даже не дрожал, кажется, его конкретно трясло и колотило. Но я снова не успела ничего сказать, как он, быстро прикоснувшись к губам, спрыгнул с кровати и странной походкой покосолапил из комнаты. Оставив меня в растерянности и со странным чувством, что он меня… боится. Какая глупость!
Недолго думая, пошла за ним следом, подхватив покрывало, чтобы не выходить голышом в коридор. Из ванной доносился шум льющейся воды и злобное рычание Медвежайца. Приоткрыв дверь, увидела его в душевой кабинке. Максим стоял, упираясь кулаками в стену, его руки были настолько напряжены, что вены вздулись, переплетаясь пухлыми змейками. Он стоял ко мне спиной под струями воды на режиме «тропический ливень», который я сегодня тоже использовала. Впервые в жизни. По широкой спине тоненькими ручейками струилась вода, но я прилипла взглядом к его ягодицам. Эта часть его тела и в одежде была сногсшибательно-сексуальна. Но я увидела ее обнаженную, и захотелось и правда его покусать. Я извращенка? Какой ужас!
Макс что-то опять прорычал. Я расслышала только «урод». Кого он обзывает? Опять с Мартино успел поцапаться? Помявшись немного в сомнениях, скинула покрывало и открыла створку… и опять закрыла. Потому что Макс, оглянувшись через плечо, рявкнул:
— Выйди отсюда!
Перепугавшись до смерти, конечно, стремглав убежала прочь, схватив покрывало и роняя тапки. В комнате металась как сумасшедшая. То, запрыгнув на кровать, забилась к самой спинке, то, опомнившись, соскочила и нацепила пижаму. Опять забралась. В пижаме и покрывале под одеяло. Снова побегав, наконец забралась под одеяло снова. И не могла никак выбрать сторону, на которой буду спать. Если смогу. Почему он накричал на меня? В первый раз за все время по-настоящему повысил голос. Его хриплые рычания до этого не в счет, они мне даже нравятся. И почему у него были красные глаза? Мыло попало?
