Кажется, мы видели один сон на двоих, ну или она — версию для всех, а я — «восемнадцать плюс».
Сонная, сладкая девочка дарит мне свой нежный поцелуй, лежа на боку, в капкане моих рук. Но уже через пару секунд мы жадно впиваемся друг в друга, как будто я не на три дня уезжаю, а в армию ухожу.
Как пацан, впервые дорвавшийся до женского тела, оглаживаю, сжимаю в руках мою богиню, нет ни капли терпения, ни толики желания остановиться, растянуть удовольствие. Как отрезало из памяти, что ей еще нельзя. Но красным индикатором мигает, что нужно быть предельно осторожным с хрупкой малышкой.
Забираюсь рукой в пижамные трусики, со стоном выдыхая в ложбинку между круглых полушарий груди, ага, я уже тут. Выносит и распирает от влажной плоти, шелковых складочек, от стонов и отзывчивости моей малявки. Но осознание, что моя женщина хрупкая и чувствительная, побуждает вести себя заботливо, избегая грубых движений.
И чуть не оказалось фатальным для меня. Я не чувствовал себя комфортно и уверенно, это мешало, сбивало, отрезвляло. Но Катя, словно почувствовав мою тревожность, смело и уверенно, проведя ладошкой по животу, остановилась на беснующимся звере через тонкую ткань боксеров. И, поглаживая его, открыла глаза, в которых бушевал десятибалльный шторм желания.
Стянул трусы мгновенно, хочу ее прикосновений без преград. И чуть не взвыл от нахлынувших ощущений нежной руки, сжимающей все тяжелеющий от бешеного притока крови член. Ее запах, ее вкус, ее сладкие звуки стонов возвращают меня в опьяненное состояние, и нарастающее возбуждение приятным покалыванием и жаром разливается по телу. Заставляя отключиться от всех мыслей, учащая дыхание и пульс.
Ловлю с ней зрительный контакт, приподнимая и заставляя ее положить ногу на мое бедро. Упираясь, с легким нажимом провожу головкой в преддверии своего личного рая. И погибаю в ее глазах цвета горького шоколада, потемневших и затянувшихся поволокой.
— Максим... хочу... тебя, — прерывисто говорит Катюша.
Внутри все уже дрожит от напряжения, и я одним движением проталкиваюсь, чувствуя еще не привыкшие и сопротивляющиеся мышцы стенок, но уже влажные и окутывающие меня как узкая бархатная перчатка.
— Ti amo... — снова шепчу ей в ушко.
Насаживая все быстрее, ускоряюсь от ее стонов и бессвязного шепота, от жаркого дыхания и поцелуев на шее. Опять ловлю ее царапающую руку и завожу за спину, удерживая вместе с ней за талию, вбиваюсь уже на скорости звука. Катя вздрагивает с полукриком-полустоном, двигаясь навстречу, улетает в Нетландию на пару секунд раньше меня. Успеваю выскочить в последний момент, бурно кончая на ее живот и грудь, со звоном в ушах от накрывшего космического оргазма. Удачно прилунился.
— Мужчина, а вы кто? — язвительно спрашивает Катя, когда я приношу влажное полотенце и убираю с нее следы утренней зарядки.
— Senza di te non posso più vivere*, — отвечаю ей на итальянском то, что хочу. Она все равно не понимает.
— Так нечестно! Что ты сказал?
— Что ты опоздала меня на пробежку, малышка. Мне пора. Тебе тоже. Скоро Сава тебя заберет, собирайся.
— Хорошо, — ответила Катя, сразу заметно погрустнев.
Неужели будет скучать?
****
Senza di te non posso più vivere* — Я не смогу больше жить без тебя
— Два с половиной месяца и все? — я недоверчиво смотрела на врача Матвея Абрамовича.
Да я ежегодно больше по времени в больницах валялась. Что еще больше ухудшило мои успехи в учебе.
— И все. Екатерина, вы проходили лечение… как бы помягче сказать… в очень отсталых от современной медицины учреждениях. В тех, где высыпания от ветряной оспы до сих пор зеленкой мажут, когда весь мир уже десятки лет использует гели и крема. Понимаете разницу?
— Да.
— Ну, вот и отлично. Подписывайте договоры и в палату.
Матвей Абрамович протянул мне бумаги, и в глаза бросилась стоимость лечения.
— Я не буду лечиться.
— Катя, все уже оплачено. Подписывай, — сестра Савелия, до этого молчавшая, подала мне ручку.
— Кто оплатил?
— Максим.
Я не понимала, где он взял столько денег. Ему вернули все его карты, из-за которых он затеял эту игру? Я, конечно, не знаю, сколько он зарабатывает, но для меня сумма была просто астрономическая.
— Да не переживай, это же в долларах, а не в фунтах, — добила меня Полина окончательно.
Действительно, что уж теперь переживать. Надо думать, теперь как стать президентом по-быстрому и отдать этот долг. Меня закрыли в палате со специальным климатом, потому что первые дни будут самыми тяжелыми в лечении. Потому что параллельно с лечением у меня был курс плазмафереза на десять дней. Кроме персонала, в эти дни я никого не видела, телефон тоже забрали, сказав, что на нем очень быстро скапливаются и размножаются бактерии. Но я знала, что Максим приходил несколько раз. Мне приносили от него записки и цветок в колбе.
«Филька спорит со мной, что скучает по тебе больше, такой маленький, а уже врет!»
«Заказал нам новый холодильник, старый перестал готовить. Ты прогуливаешь уроки в кроватке, придется оставить на второй год».
«Закончился твой шампунь. Где купить этот кошмар? Не могу уснуть без этого противного персика!»
