Первые допросы Нейланда Гарцев производил в Сухуми. Еще пустынно было на пляжах, на набережной у старинной гостиницы «Рица», где в летние дни полна отдыхающих, которые приходят сюда, чтобы полюбоваться лазурным морем. Да и само море было еще хмурым, неприветливым, хотя дыхание весны уже коснулось этих мест. Временами совсем по-весеннему сверкало солнце, на улицах, под пальмами, продавали первые розы, дети, звонко крича, чертили на подсохшем асфальте «классы» и прыгали на одной ножке. А здесь, в здании милиции, в небольшой комнате с решеткой на окне, сидел человек, причинивший людям страшное горе, и, опустив голову, стараясь не глядеть в глаза, нудным, бубнящим голосом подробно рассказывал о том, как он убивал женщину и ребенка. Человек ли? Нет, не человек, а самый настоящий выродок.
— Зачем вы явились в квартиру помер девять? — спросил Гарцев.
— Чтобы обворовать. До этого я уже занимался кражами. В парикмахерских, в банях. Однажды пытался взломать дверь в комнате соседки. Меня заподозрили. Я боялся, что попадусь. Ушел из дома, несколько дней скрывался в подвале. А потом решил уехать из Ленинграда. Для этого нужны были деньги. Ну, я и пошел на грабеж.
— Почему вы так бесчеловечно расправились с беззащитной женщиной и совсем маленьким ребенком?
— Она сопротивлялась, вступила со мной в борьбу, мешала. Ну а ребенок плакал. Поэтому я и «приглушил» его, — спокойно ответил преступник.
Допрашивая Нейланда, Гарцев невольно удивлялся. Разные люди проходят перед следователем. Бывают среди них и преступники-рецидивисты, истерики с татуировкой на руках, на груди, жалкие, безвольные людишки. Но и в них обычно встречаются проблески чего-то человеческого. А в этом грубо, топорно сколоченном парне с рыжеватыми, жесткими, как щетка, волосами не было никаких чувств. Он не раскаивался, не переживал. Даже среди самых жестоких, самых закоренелых преступников такие встречаются крайне редко.
Операция «Квартира номер девять» подходила к концу. Еще многое было не вскрыто, но разве сравнишь то, что предстоит, с тем, что уже проделано? С теми, самыми первыми часами, когда Гарцев и Прокофьев впервые прибыли на место, где было совершено преступление, и столкнулись с царившим в квартире хаосом? Казалось, в этом хаосе никогда не найти тот самый пресловутый кончик нити, о котором любят писать авторы детективных романов. И тем не менее этот кончик отыскался.
Правда, кое-что еще оставалось неясным. В частности, куда девались ключи от квартиры Купреевых? Казалось бы, после всего того, что было выявлено следствием, после того, как против преступника оказалось столько явных улик, вопрос о каких-то там ключах уже не имеет существенного значения. Но для следствия нет ничего несущественного. Не был безразличным и вопрос о ключах. Ведь если их у Нейланда нет и он их не брал, то где же они в таком случае? Может быть, у преступника есть сообщник, которого он скрывает? И наоборот, если ключи у него, значит, он был один, никто не помогал ему совершать преступление.
— Где ключи от квартиры Купреевых? — спросил Нейланда следователь.
Скрывать что-либо было уже бесполезно, бессмысленно, и поэтому Нейланд признался:
— Когда я сидел в камере предварительного заключения, то бросил их в уборную. Если хотите, можете их там искать…
Ключи действительно оказались там. Последнее недостающее звено в цепи улик нашлось. Теперь оставалось только распрощаться с товарищами из Сухуми, поблагодарить их за помощь.
Нейланда везли в Ленинград на самолете. Пассажирам, естественно, не сообщили о том, что на борту находится пойманный убийца. Знали об этом лишь пилоты да голубоглазая стюардесса, которая заходила время от времени в отсек, где помещался Нейланд, и с вполне понятным чувством страха и любопытства смотрела на преступника. В Ленинграде самолет уже ждала милицейская машина. Прямо из аэропорта Нейланд был отвезен в тюрьму.
Эксперты установили, что кровь, обнаруженная на одежде преступника, принадлежала убитым. Отпечаток правой руки Нейланда совпал с тем, что был найден на глянцевом боку пианино в квартире Купреевых. Таким образом, версия о том, что убийцей является Нейланд, нашла полное подтверждение.
Можно было сесть и начать писать обвинительное заключение. Но прежде хотелось получить ответ на еще один, самый последний и, пожалуй, самый существенный вопрос: как могло получиться, что молодой парень вырос столь бесчеловечным, откуда взялся в наше время такой выродок?
Изучением этого вопроса и занялся следователь Прокофьев. Это необходимо было сделать не для того, чтобы найти какие-либо смягчающие обстоятельства для самого Нейланда, а чтобы узнать, что способствует возникновению такой жестокости. Ведь у Нейланда есть родители, у тех, в свою очередь, имеются родственники, знакомые, друзья по дому и по работе. Неужели никто не видел, что Аркадий Нейланд растет ко всему равнодушным, озлобленным, бессердечным? Откуда взялось в нем все это? Ведь не родился же он таким? Значит, все дело в неправильном воспитании, которое иначе как уродливым и не назовешь.