Через полчаса после получения этой телеграммы Карл Феодосович Гарцев уже мчался на служебной машине в аэропорт. Вместе с ним направлялась в Сухуми группа оперативных работников уголовного розыска. Ближайший по времени самолет должен был лететь на Ростов. Он уже стоял на взлетной площадке. «К сожалению, свободных мест в самолете нет», — сказали Гарцеву в аэропорту. «Но нам очень нужно, мы не имеем возможности ждать». — «Ничего не поделать. Впрочем, попробуйте поговорить с пассажирами, может, кто-нибудь согласится уступить вам места?» Так и сделали. Обратились к пассажирам, объяснили им ситуацию. Несколько человек тут же, в один голос, заявили: «Ну, раз такое дело — летите, а мы подождем следующего самолета».
Из Ростова Гарцев и его спутники поездом добрались до Адлера, а оттуда на вертолете прилетели в Сухуми. «Где Нейланд?» — был первый вопрос, который следователь задал, встретившись с работниками сухумской милиции. «В спецприемнике на улице Чочуа», — услышал он успокоительный ответ.
Как же удалось задержать преступника? Помогла бдительность старшины милиции на вокзале в Сухуми.
— Я, понимаешь ли, давно тут служу, многих хорошо в лицо знаю, — рассказывал несколько позже Гарцеву старшина. — Вижу — ходит по вокзалу парень. То туда пойдет, то сюда. Надписи читает, расписание движения автобусов изучает. По всему видно — первый раз у нас в Сухуми. Одет просто, а через плечо дорогой фотоаппарат висит. Э, думаю, проверить надо тебя, что ты есть за птица. Подхожу. Спрашиваю: «Откуда?» — «Из Ленинграда», — отвечает. «Зачем в Сухуми приехал?» — «В отпуск, — говорит, — приехал. Отдохнуть. Черное море посмотреть, горы посмотреть». — «Турист, значит, да?» — «Турист», — отвечает. «А паспорт у тебя есть?» — спрашиваю. «Нету паспорта, паспорт в чемодане, чемодан в камеру хранения сдан». — «А деньги?» — «Деньги — тоже в чемодане». Э, думаю, ничего себе турист: паспорта нет, денег тоже нет, надо задержать. «Почему куришь? — спрашиваю. — У нас на вокзале не курят. Хочешь штраф заплатить, да? Идем со мной». — «Куда?» — «В пикет». Так и привел.
В пикете Нейланд допустил оплошность, которая тут же выдала его с головой. Когда дежурный стал его допрашивать, он назвался Нестеровым Виталием Васильевичем и сказал, что приехал из Ленинграда, где, дескать, совершил кражу у своих родственников и еще в одной квартире. Боясь, что его арестуют, он, мол, сел в поезд и приехал в Сухуми. Нейланд полагал, что его рассказ вполне правдоподобен. Но когда по требованию дежурного он стал писать объяснение, то забыл, что назвался Нестеровым, и поставил подпись: «Нейланд». Точно так же он расписался и в акте о задержании.
— Нестеров, почему вы подписались чужой фамилией? — удивленно спросил дежурный.
Тут только Нейланд сообразил, какую он дал промашку. Но отпираться было уже поздно: все равно проверят и разоблачат обман.
— Я — Нейланд, — буркнул он, бросив иа дежурного взгляд исподлобья, — а то, что я Нестеров, — это я придумал…
Нейланда обыскали и нашли у него два железнодорожных билета: один — от Ленинграда до Москвы, второй — от Москвы до Сухуми. На первом из них стоял компостер: «27 января». Таким образом, из Ленинграда Нейланд выехал 27 января, в 15 часов, почти сразу же после того, как совершил преступление. Второй билет был прокомпостирован в Москве 28 января. В Сухуми Нейланд прибыл 30-го числа и не успел даже выйти из вокзала: тут же был задержан. Кроме билетов у него нашли квитанцию на сданный в камеру хранения багаж, выписанную все на ту же вымышленную фамилию «Нестеров».
И вот преступник впервые встретился со следователем. Гарцев произвел тщательный осмотр его одежды. На пиджаке и брюках Нейланда он нашел пятна крови. Чья эта кровь? Хотя никаких сомнений уже больше не было, что именно он, Нейланд, совершил преступление на Сестрорецкой улице, убил женщину и ребенка, тем не менее одежду с него сняли и отправили на экспертизу. В чемодане, который Нейланд сдал в камеру хранения, оказались нейлоновая рубашка, пиджак, серые брюки и ботинки, те самые, что исчезли 27 января из квартиры Купреевых. Уликой был и фотоаппарат «Зоркий-4». Кроме того, в камере предварительного заключения, куда был водворен до приезда Гарцева Нейланд, под нарами были найдены два паспорта. Один — на имя Вадима Николаевича Купреева, другой — его приемной дочери. Нейланд зашил их в подкладку пиджака, а потом, когда фактически уже был разоблачен, выбросил.
Цепь улик вокруг изверга замкнулась. Пришлось ему обо всем рассказать.