Она зависла на пару мгновений, будто пыталась осознать истинное значение этих слов, а затем, как ни в чём ни бывало, натянула через голову серую водолазку. Выбираясь из высокого ворота, Вера повстречалась с парнем взглядом. У него была очень милая улыбка. Не устрашающая ухмылка психопата, не хищный оскал маньяка. Вообще, он выглядел вполне в её вкусе: высокий брюнет, спортивное телосложение (крепкие руки на её бёдрах), чуть-чуть смазливый, но кому это хоть раз мешало. Почему она вообще решила, что он её опоил? Потому что болит голова? Может, это было дешёвое шампанское?
И всё же инстинкты внутри отчего-то кричали: «Убегай».
– Прости… Мне нужно разобраться в себе, – сказала Вера самую глупую и неправдоподобную фразу из дешевых сериальчиков, что смотрела в огромных количествах по ТВ, схватила сумку, телефон и побежала обуваться.
Три дня она пыталась забыть Николая: его стихи, мягкую улыбку и прикосновения. Да, она начала вспоминать ту ночь и ей с каждым разом становилось стыдно. Стыдно от того, что так легко предала любовь к Саше. Но и стыдно от того, что сбежала, оглушенная своими жуткими предположениями.
Работа помогала не думать. Редакторские задачи в модном глянцевом журнале как нельзя лучше высушивали переживания. Тем более, на носу был большой спецвыпуск о модном показе «Met Gala».
И в тот момент, когда начало казаться, что жизнь налаживается, ей в кабинет принесли огромный букет розовых георгин – её любимых цветов. В небольшой записке были написаны всего три слова: «Я хочу увидеться».
Без сомнений – это были цветы от Николая.
Он встретил её в пятницу после работы. Черная рубашка в обтяжку, непослушные вихры волос в разные стороны, круглые оранжевые очки. За спиной – блестящая «Ауди». Не А5, конечно, но тоже вполне респектабельная линейка. Ей по долгу службы приходилось разбираться во всём, в том числе в богатых тачках.
И снова в его руках появился букет розовых георгин.
– Как ты узнал, что мне нравятся именно эти цветы?
– Ты упоминала… в тот вечер, когда мы познакомились.
– Да?
Вера этого не помнила.
Они поужинали в уютном итальянском ресторанчике. Николай раскрылся перед ней, как умный, чувственный и очень ранимый человек. Его большой страстью были стихи. Про них он мог рассказывать часами, цитировать русских и зарубежных поэтов наизусть, заражать своей любовью к словам настолько, что ей, от природы, совершенно лишенной таланта к стихосложению, захотелось написать свой первый стих. О нём.
Николай довёз её до подъезда. Вера честно ждала, что он полезет целоваться или начнёт намекать на продолжение, но он не был напористым. Сказал, что был рад провести вечер и хочет повторить. Завтра или послезавтра. И Вера согласилась на воскресенье.
Второе свидание было таким же волшебным. Цветы, вкусная еда, вдохновенная беседа. Она прониклась его мыслями, идеями. Теперь уже она была не против поехать к нему.
Все ожидания от этой ночи были превзойдены уже в первые полчаса. Дальше она просто плавала на волнах наслаждения, накатывающих и спадающих с завидной периодичностью. Глубокой ночью, когда ещё не начало светать, она лежала на кровати совершенно без сил, неспособная пошевелить ни рукой, ни ногой, только дышать. И вдруг громко расхохоталась. Николай даже приподнялся на локте, беспокойно разглядывая её.
– Прости… я… мне…
– Всё хорошо?
– Да.
Она уже начала потихоньку успокаиваться, когда он сказал:
– Я уж было подумал, что затрахал тебя до безумия.
И она снова расхохоталась.
Вера переехала к Николаю уже через неделю после этой ночи. Не хотела надолго лишаться нового счастья и, чего греха таить, жарких ночей.
В быту её новый парень был жутким педантом, но Вере это даже нравилось. За ним не нужно было ходить по квартире, собирая носки, не нужно было напоминать побриться или загонять в душ после рабочего дня (как иногда случалось с Сашей). Она быстро привыкла к слегка повелительному, но справедливому желанию Николая мыть посуду сразу после еды (мыли по очереди) и, чуть более странная, не ставить пакеты на пол (плохая примета). С некоторыми вещами она готова была мириться – плюсы были значительно существеннее минусов.
Вечерами они лежали в обнимку на диване и смотрели корейские дорамы, как вполне нормальная пара. Она приваливалась к груди Коли и слушала его слегка учащённое сердцебиение и проваливалась в полудрёму. Было так легко и спокойно, словно она вернулась в детство, в деревню, и засыпала на плече бабушки, пока они смотрели глупые мелодрамы после выпуска вечерних новостей. Одинокие вечера в компании книги и диких возгласов Саши из соседней комнаты на тему криворукости партнеров по «танчикам» выцвели и затёрлись, как на старой видеокассете, пролежавшей много лет в рассохшейся коробке.
По вечерам Николай забирал её с работы. Всегда с цветами и забронированным столиком в очередном ресторане. За две недели она побывала в десятке мест со средним чеком выше пяти тысяч рублей, куда бы никогда в жизни не зашла.