– Не нужно шорты марать. Да и колени побереги, пригодится в будущем.
Саша молчал. Впервые за полтора года их отношений не знал, что сказать, и Вера внутри ликовала. Раньше она с трудом могла с ним спорить и уж точно не решалась вот так затыкать за пояс, заставлять его молчать.
– Что-то ещё скажешь? – уже издеваясь, спросила Вера.
По его лицу пробежала рябь – явный признак злости. Иногда они ссорились так сильно, что словами били друг друга по голове. Больно, остро, наотмашь. И никогда они не поднимали друг на друга руку. Вот только сейчас Вера была не уверена, что Саша сдержится. Слишком сильно он сжимал букет, будто готов применить его в качестве последнего довода. Но он сдержался.
– Ты изменилась. Будто другой человек. Что с тобой произошло?
– Наверное, я наконец-то начала жить, а не пытаться соответствовать тебе!
Саша молча бросил ей под ноги букет и конфеты, развернулся и зашагал прочь. Поначалу она смотрела ему вслед, внутренне содрогаясь от собственной смелости, а затем перевела взгляд на несостоявшиеся подарки. Думал задобрить её дешевыми жестами! Букетик и конфетки! Вера наступила на цветы ногой и почувствовала удовлетворение от этого действия.
На смену удушливой жаре пришла неделя настоящих тропических муссонов. Дожди нещадно заливали Москву, превращая некоторые улицы в озера и реки. Ливнёвки, чистотой и продуманностью которых не раз хвалились чиновники, не справлялись почти также, как и Вера, работавшая практически без выходных и постоянно дописывавшая материалы дома, по ночам. Во многом поэтому она стала чаще видеть Николая в плохом настроении.
Он работал над новым сборником самозабвенно, даже одержимо. Порой она слышала его рассуждения из кухни и, в темноте, когда единственным источником света был экран ноутбука, это звучало очень жутко. Вера не раз пыталась завести разговор об этом, но Николай всякий раз переводил тему. Он не желал посвящать её в таинство создания стиха. Однажды, когда они утром пили кофе, Николай сказал, что очень надеется на этот новый сборник. Якобы, он должен стать его прорывом. В издательство! К читателю! И потому он работает настолько глубоко, стараясь выдать нерв буквально в каждой строке.
Вера старалась не обращать на это внимания, списывая на причуды творческих личностей, но в следующую ночь Николай разбудил её возгласом из кухни: «Нет, нет! Это никуда не годится!». Когда она вошла, чтобы проверить парня, тот лежал в позе звёздочки на полу и едва слышно плакал.
– Дорогой, что случилось? – Вера опустилась на корточки и принялась поглаживать парня по лицу.
– Уйди! – приказал Коля. – Не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии.
– Я останусь, – твёрдо решила Вера и попыталась прилечь рядом.
Коля её оттолкнул, отчего она ударилась спиной о кухонный гарнитур. Не больно, но неприятно.
– Я сказал
Внутри что-то оборвалось. Она тихо встала, ушла в комнату, легла на кровать и почти мгновенно уснула. И за это время в её голове не вспыхнула ни одна мысль.
Утром Вера проснулась в одиночестве. Коля куда-то ушёл и даже не оставил записку (хотя обычно крепил стикер на холодильник). Вера заварила себе кофе и набрала номер парня. Автоответчик сообщил, что абонент не в сети. Позднее она еще пару раз пробовала звонить Николаю, пока рабочие правки не утопили её до самого вечера. Когда же она внезапно осознала, что на часах десятый час, то попыталась дозвониться снова. Гудки пошли долгие, но никто так и не ответил.
Тогда Вера набрала Люду, с которой они были в вечер знакомства с Николаем.
– О, привет, Верунчик. Давненько ты не звонила! – сказала вечно позитивная Люда.
– Да, – рассеянно произнесла Вера. – Что-то замоталась с работой.
– Как ты вообще? Пропала совсем.
– Хорошо… наверное.
Вера пересказала события последних месяцев и поблагодарила за то, что вытащила её в тот вечер из дома.
– Да не вопрос, подруга! И как он, твой поэт? – с чисто женским ехидством, произнесла Люда.
Вера этого даже не заметила – с улыбкой и взахлёб давай пересказывать, как он за ней ухаживал, какие подарки дарил, как чуток, внимателен, заботлив и умён. А уж как хорош в постели!.. Люда, разумеется, за тему зацепилась. Ей хотелось знать все сальные подробности их интимной жизни. Вера рассказала вскользь – счастье ведь любит тишину.
– Кажется, я действительно, по-настоящему, счастлива с ним, – под конец призналась себе Вера.
– Рада за тебя, подруга! Надеюсь, что так будет и впредь.
Вера не совсем поняла подругу.
– О чём ты?
Даже через телефонный провод она почувствовала, как ёрзает подруга на диване. Наконец, Люда произнесла с некоторой тревогой:
– Я разное о нём слышала.
Веру это задело.
– А что говорили?
– Нет, подруга, не подумай, всё примерно так, как ты рассказываешь, но иногда Глебов может быть очень нестабильным… как бы это сказать… эмоционально. Мне жаловалась знакомая, что он может быть грубым и даже жестоким. Особенно, когда он находится «в потоке».
– Что ты имеешь в виду?
– Если у него не получаются стихи, то он может послать по известному адресу.