Пока Иван рубил ветви, Михаил Михайлович встал на ноги, взмахнул руками и прямо из воздуха извлёк обычный дубовый посох. Ни кристаллов, ни камней – только маленькая ящерка, выструганная на навершии.
Иван освободил центрифугу от веток, но она по-прежнему не вращалась. Он обратился к преподавателю, но тот стоял без движения, опершись на посох. Словно медитировал. Через некоторое время он вознёс посох в центр голубого свечения, сделал полный оборот по часовой стрелке, пол-оборота против часовой и один полный оборот снова по часовой стрелке, после чего стукнул посохом о цистерну. Ничего не произошло. Болезненная судорога пробежала по лицу Лешего. Он повторил движения – снова ничего. Михаил Михайлович вытер лоб тыльной стороной ладони и повторил ещё раз. После чего покачнулся и выронил посох.
– Что случилось? Михаил Михайлович?
Он рухнул на колени и смотрел перед собой.
– Не получается…
Иван посмотрел на учителя, а потом на лежащий между ними посох. Он знал, что нужно делать, но боялся, что у него не получится. И всё-таки он решился – взял посох и встал на ноги. Дождь и ветер рвали на нём одежду, но Иван старался не отвлекаться. Ему нужно было сосредоточиться, собрать всю волю в кулак. Иначе они погибнут.
Иван вознёс посох. Оборот по часовой. Пол-оборота против. Один по часовой. Удар. Сквозь бурю послышался особенный, еле уловимый ухом свист. Иван открыл глаза. Посох затягивал свечение. В резных прожилках проступало голубое пламя, а когда всё закончилось, посох погас.
Вымокшие и продрогшие до костей, они вернулись в тепло и закрыли за собой дверь. Михаил Михайлович привалился к стене и снял через голову рубаху.
– Вы ведь мне ничего не объясните?
– Не сейчас, – буркнул Леший.
– Ладно, – Иван поправил спадающую на глаза мокрую чёлку и поднял на него взгляд.
Несмотря на возраст, препод был в хорошей физической форме.
– Я слишком устал, чтобы спорить. По правде сказать, я очень устал… от всего.
***
Буря бушевала всю ночь. Иван долго ворочался, слушая стенания дома и раскаты грома. Боялся, что произойдёт что-то ещё. Морфей явился за ним глубокой ночью и утащил в самые недра своего царства. Проснулся юноша ближе к полудню совершенно разбитым. Но в то же время ясно и легко мыслящим. Он давно не испытывал такой чистоты и такого порядка сознания.
Лешего дома не оказалось. Позавтракав, Иван вышел на улицу. Буря здорово потрепала лес. Сосны стояли лысые, перекорёженные, они раскачивались на лёгком ветру, словно пьяные. Под ногами хрустели ломаные ветви, и весь полог леса был усыпан хвоинками. Иван обошёл дом и остановился там, где, по его мнению, должны были находиться цистерны. Их там не было. Юноша обошёл дом против часовой стрелки, предполагая, что это поможет обмануть чары пространства.
– Они являются частью дома, – послышался голос из-за спины.
Иван вздрогнул и обернулся. Леший стоял между стволов сосен и держал в руках тот самый посох.
– Их нельзя увидеть снаружи.
– Я видел и раньше пространственные расширения в академии, но правила гласят, что комнату можно расширить, только если она ограничена пятью плоскостями пространства. Проще говоря, нужны минимум три стены, пол и потолок. В противном случае…
– Пространство сожмётся в точку, – закончил за ученика Леший. – Это элементарный курс пространственных чар. Однако чародеи, которые занимаются этим всю свою жизнь, научились обходить это правило. Им достаточно иметь только стены.
Михаил Михайлович провёл Ивана через дом и открыл дверь чёрного хода. Они вышли на небольшую площадку, на которой полукругом по периметру располагались серые цистерны. Сегодня они уже не казались такими огромными – всего лишь чуть выше человеческого роста. Над головой, в обрамлении зеленых крон, разлилось чистое голубое небо.
– Вы собираете природную электрическую магию? – догадался Иван.
– Верно. Громоотводы притягивают молнии, а центрифуга преобразует электричество в эфир. Потом он перерабатывается в переменный ток вот этим агрегатом, – Леший показал на прибор, напоминающий электрический генератор, только раза в три больше.
– Вот откуда у вас в доме электричество в лампочках. А я уж думал магия.
Старик усмехнулся в бороду.
– Я не сказал тебе «спасибо» вчера. Если бы ты мне не помог, эфир мог меня поглотить, а цистерна взорвалась бы от перенапряжения.
Иван не знал, что ответить на эти внезапные добросердечные слова.
– Не такой уж ты и безнадёжный ученик, Иван Князев.
Они вернулись в дом. Михаил Михайлович вытащил из печи котелок с чаем и разлил по кружкам.
– Мы всё это придумали с моим другом. Гена был отличным техномагом, преподавал в воронежской академии. Его студенты до сих пор большие шишки в чародейских и человеческих министерствах. Слышал когда-нибудь про эффект Баукова?
Иван кивнул.