Очень интересным был еще один преподанный мне сюжет. Он касался становления уже нашей цивилизации около десяти тысяч лет назад. Тогда по земле рыскали тысячи полудиких голодных племен, не знающих прошлого и не понимающих настоящего. Некоторые из этих племен возглавили хранители знаний. Научили их созидательному труду и военному искусству, а сами стали родоначальниками будущих известных всем династий. Отсюда и династические браки, через которые на протяжении тысячелетий передавалась мудрость и знания, и законы о престолонаследии, и даже право первой ночи, которое в последние столетия стало рассматриваться как пережиток феодализма. На самом деле, ребенок, рожденный от хранителя знаний, не сохраняя наследственной памяти, получал взамен острый ум, мудрость и долголетие, ставящие его в жизненной иерархии на более высокую ступень. Хранители знаний должны были идти по пути династических браков, чтобы сохранить свои незаурядные способности, а вместе с ними и власть. На первых порах все, а в дальнейшем большая часть приближенных к правящим династиям сами происходили от хранителей знаний и были надежной опорой тронов. Только в последние столетия под напором новых знаний и неудержимого роста численности населения планеты и общего уровня образования стало возможным то, что теперь называется демократией, однако это – явление временное, соответствующее тому переходному периоду, в котором сегодня пребывает самая массовая из когда-либо существовавших цивилизаций.
Конечно, мне было очень интересно узнать их мнение о путях дальнейшего развития того мира, той цивилизации, к которой я сам принадлежал, но мне все же хотелось еще кое-что узнать из прошлого. Неужели за все эти тысячелетия сами хранители знаний не поддались соблазну продолжить влияние на нашу машинную цивилизацию, задал я вопрос, почти наверняка зная ответ. «Да, конечно, соблазн был, он есть и сейчас, особенно у наших собратьев, живущих среди вас. Сейчас они обычно становятся мудрыми политиками или крупными учеными. Но в прошлые века случалось и другое, когда выходцы из нашей цивилизации пытались изменить ход истории вашей. Так было, когда мы попытались создать более цивилизованные религии. Да, язычество, человеческие жертвоприношения мы победили, но мир раскололся, в большей или меньшей степени сплотившись вокруг нескольких непримиримых религий, имеющих единую, заложенную нами основу, по замыслу призванную сплотить всех людей мира – так что результат вмешательства оказался скорее отрицательным. Помимо этого, достаточно часто представители нашей цивилизации вмешивались в вашу жизнь по собственной инициативе. Некоторые из них становились диктаторами и приносили неисчислимые жертвы и тем народам, которых они возглавили, и их соседям.
Последний вопрос, который я задал, касался Бога – так есть он все-таки или нет, и получил короткий, но исчерпывающий ответ: Бог есть, он в каждом из нас. После такого ответа я не ждал дальнейших разъяснений, но они неожиданно для меня пришли. В вопросе о Боге сложилась большая путаница в ваших головах. Лучше всего на этот вопрос дает ответ христианская концепция Святой Троицы – триединства Отца, Сына и Святого Духа. Святой Дух – поле сознания, которое было привнесено на нашу планету вместе с разумом, и они не существуют по отдельности. Соприкоснуться с полем сознания теоретически может каждый через молитвы, углубленное самосозерцание, через настойчивое, длительное размышление по любому вопросу. Не всем дано достичь такого уровня самоусовершенствования, но те, кому это удается, соприкоснувшись с полем сознания, получают очищение, просветление мыслей, озарения. Некоторые при этом приходят к святости, другие – к знаниям, талантам. Ни одно открытие, изобретение, создание шедевров в искусстве не проходит без соприкосновения со Святым Духом. Но Он, в то же время, не источник знаний, не справочник и не энциклопедия. Из него можно черпать только силу творить, используя свой собственный дух – вот почему Бог в каждом из нас.
Племя отошло ко сну. А я долго ворочался, пытаясь привести мысли в порядок. Что здесь правда, а что желаемое, выдаваемое за действительность. Может ли вообще существовать здесь, на Земле, какая-то другая, параллельная нашей, цивилизация. Ответ не приходил, и было неясно, существует он вообще или нет. В конце концов, я заснул, а когда открыл глаза, то увидел себя в полном одиночестве. Племя исчезло, растворилось в дымке леса, и я теперь уже не был уверен, не приснилось ли мне все это.
