От рассвета до заката будни курсантов ДВР были заполнены изнурительными тренировками. Раньше Элис считала себя довольно неплохим магом, но на первом же практическом занятии поняла, как сильно она заблуждалась. Отсутствие каких-либо барьеров делало управление энергией чрезвычайно сложным процессом: попробуйте поджарить мясо на углях, — ничего сложного, не так ли? А теперь попробуйте проделать то же самое с помощью огнемёта.
В основном подготовкой новичков занимался Кристофер Тайлер. Занятия строились по принципу: вывернись наизнанку, но сумей выполнить требуемое, а не справишься — получишь два наряда вне очереди. Больше всего внимания уделялось занятиям по практической магии, — главным образом, это было оттачивание разнообразных боевых заклинаний. Немало академических часов отводилось под немагические дисциплины: шифровку-дешифровку, психологию, гипноз, основы маскировки, и тому подобные науки. А по четвергам курсанты изучали историю Реверсайда, его государственное устройство, особенности диалекта, традиции и обычаи, — эти лекции читал сам Феликс.
К столичной жизни Элис привыкла на удивление быстро. По сравнению с провинциальным Айзенбургом Грейстоун казался центром цивилизации. Город располагался в дельте Стоун-ривер: дома центральных кварталов теснились на многочисленных островках, а промышленные и спальные районы тянулись далеко на север и юг вдоль морского побережья.
Было в столице что-то старомодное: то, чем насквозь пропитаны древние Скайлендские города с тысячелетней историей. Сразу бросалось в глаза обилие зелени, узковатые улицы, медные номерные знаки на домах, — дань традиции. Но, несмотря на это, город смотрелся очень целостно и законченно. Обстоятельная, церемонная консервативность удивительным образом сочеталась с новаторством, классическая основательность — с эпатажным авангардизмом, ретро — с модерном. Старое и новое прекрасно уживались вместе, и, органично дополняя друг друга, шли рука об руку.
Словом, Элис была почти счастливой: если не принимать в расчёт ставшее перманентным чувство тревоги, периодически накатывающую тоску по Айзенбургу, Академии и Маунтин-Парку, да растущее желание повидаться с отцом и друзьями. Но, по большому счёту, всё это были мелочи. К тому же, у неё появилось новое занятие: разобравшись с управлением «Гелиосом», Элис уже не отказывала себе в удовольствии покататься. Те редкие деньки, на которые приходились выходные, девушка проводила за рулём своей новой машины, набираясь опыта и сноровки.
Она гоняла по ночному городу, опустив верх и включив магнитолу на предельную громкость. Музыка гремела, мотор ревел, работая на износ, встречный поток воздуха овевал лицо бодрящей прохладой. Скоро города ей стало мало: на узких, переполненных трамваями и турбомобилями улицах было не разогнаться. Но автострад в пригородах столицы пока что оставалось предостаточно.
Да, она чувствовала себя почти счастливой, — как водится, забывая: ничто не длится вечно.
В то тёплое воскресное утро жизнь казалась особенно прекрасной. Всё сверкало, как в праздник, всё излучало радость и оптимизм. Всё вокруг улыбалось: улыбались широкие витрины и товары, разложенные на них, улыбались, задорно моргая фарами, проезжавшие мимо турбомобили, улыбались и радушно загорались зелёным светофоры на перекрёстках, а высоко в небе, ярче и веселее всех, широко улыбалось солнце.
Элис медленно выруливала из плотного потока на скоростную трассу, направляясь за город, подальше от суеты.
Солнце палило нещадно, — хотя уже близился конец августа, жара стояла нестерпимая. Время только-только перевалило за полдень. Почувствовав, что начинает уставать, Элис остановила свой «Гелиос» и съехала на обочину.
Трасса была совершенно пустынна. По обеим сторонам от неё расстилались злаковые поля, кое-где пересечённые лесополосами.
Девушка вышла из машины. Полный штиль. «Тридцать пять градусов в тени» сразу дали о себе знать: в движении из-за встречного потока воздуха жара не была столь изнуряющей. Элис расстегнула куртку, бросила её на пассажирское сиденье, и, разбежавшись, прыгнула прямо в густой ковёр пшеницы. Затрещали сминаемые стебли, спелые колосья качнулись над головой.
…Прошло около часа — а, может, всего минута: не всё ли равно? Это место лежало вне времени и пространства. Тишину нарушал лишь не прекращающийся стрёкот кузнечиков, резвящихся в траве. Один из них храбро забрался по тонкой былинке почти на самый верх и, убедившись в полной безопасности, принялся выводить сольную партию. Элис попыталась его поймать, но кузнечик, отчаянно заверещав, шмыгнул в укрытие.
Зажмурившись, девушка подставила лицо солнцу. От яркого света щипало глаза, и перед глазами расплывались разноцветные пятна: зелёные, красные, фиолетовые. Если б можно было лежать вот так, ни о чём не думая, столько, сколько захочется…
Но не думать ни о чём вообще у неё не получилось, — хотя на тренировках их учили очищать сознание от мыслей: так можно было восстановить силы за несколько минут, в случае, если на полноценный сон нет времени.
