А сейчас я хочу рассказать о своих школьных делах. Я никогда не мог понять, как я, низенький, довольно худосочный еврей, и высокий красавец Стас Румянцев стали лучшими друзьями, ведь у нас было мало общего, и единственным, что нас объединяло, была наша успеваемость, по которой мы плелись в хвосте класса. Среди всех наших одноклассников мы были единственными, кто по-настоящему дружил друг с другом. Со временем наша дружба со Стасом только окрепла, и мы стали не разлей вода. Я часто бывал у него дома, а он у меня. Стас жил с мамой, сестрой и бабушкой – матерью отца, который их давно бросил. Тетя Наташа, мать Стаса, добрейшая, очень спокойная и тихая женщина, работала уборщицей в сумасшедшем доме. Ее муж, отец Стаса, уже давно бросил свою семью и ушел к другой женщине. Он исправно платил алименты, но навещал их крайне редко. За все время нашей дружбы я видел его один раз – на свадьбе Стаса. Его мать, Марья Ивановна, толстая ворчливая старушка, души не чаяла в моем друге и его сестре Тане. Ко мне она тоже относилась как к родному, поэтому тоже на меня ворчала. Жили Румянцевы в небольшой коммунальной квартире, занимая большую, метров в тридцать комнату с двумя окнами. Около одного из них стоял огромный фикус – детище Марьи Ивановны. Стас его ненавидел, и, когда бабушка выходила из дома, мы писали в кадку. Но, кажется, это шло фикусу только на пользу. Жили Румянцевы очень бедно, тесно и дружно. Как живут большинство бедных семей. Насколько я помню, я приходил к Стасу намного чаще, чем он ко мне. Почему так получалось, не знаю. Скорее всего, я чувствовал себя у них комфортней, чем Стас у нас. Он явно ощущал социальную разницу наших семей, и ему от этого было неловко. Со мной он эту разницу не чувствовал. Но как-то он признался мне, что благодаря нашей семье он стал намного правильнее говорить и вести себя. Школу мы закончили с трудом. У меня была всего одна четверка – по литературе. У Стаса же были сплошные тройки. После школы он поступил в строительный техникум, но через год его отчислили за неуспеваемость. Он пошел работать на стройку сварщиком. Довольно быстро он в этом преуспел и стал зарабатывать хорошие деньги. Там же, на стройке, он познакомился с Таней, которая работала в местной комсомольской организации. Вскоре они поженились, и у них родился сын, которого они назвал в честь меня – Даней. Таня уговорила мужа перейти работать к ней. Он перешел, но проработал там меньше года. «Надоело врать», – так он объяснил мне свое увольнение и вернулся к работе сварщиком.
В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году у нас произошло два знаменательных события. Мы с папой и мамой переехали в трехкомнатную квартиру на улице Орджоникидзе, и осенью того же года моя жизнь навсегда изменилась. Квартиру папе дал театр. Как он ни старался, чтобы Ленуся с семьей осталась в нашей восемнадцатиметровой комнате, театр поселил в нее бухгалтершу с сыном, а Ленуся с Ильей и Иришей остались в своей девятиметровой каморке.