В тысяча девятьсот шестьдесят пятом роман Ильи вышел в двух номерах самого популярного литературного журнала «Юность», в котором печатали молодых и многообещающих авторов. В тот день Илюша Штемлер заявил о себе как о новом талантливом писателе. Он, стеснительностью никогда не отличавшийся, договорился с секретарем классика советской литературы Ильи Эренбурга и лично принес писателю номер «Юности» со своим романом. Эренбург, как оказалось, роман уже читал, одобрил его и предсказал Илье хорошее писательское будущее. Мой папа написал по этому роману инсценировку и поставил ее в своем театре. После этого пьеса пошла по театрам страны. В шестьдесят седьмом году Илюша купил четырехкомнатную кооперативную квартиру на Московском шоссе в доме номер четыре, буквально в пяти минутах ходьбы от нас. Квартира была очень дорогая, но Илюша был уверен в своих силах. И оказался прав. Уже через пять лет вышел его новой роман «Уйти, чтобы остаться». Затем он, подражая Артуру Хейли с его нашумевшим романом «Аэропорт», переключился на производственную тему, и последовали романы: «Таксопарк», «Универмаг», «Поезд», «Коммерсанты». Причем прежде чем начать писать сам роман, Илья устраивался на работу, соответствующую его теме. Так, прежде чем писать роман «Таксопарк», он проработал несколько месяцев таксистом в одном из таксопарков Ленинграда. Помню, как он, возвращаясь после работы домой, вываливал из кармана груду мелочи. Чаевые. Перед тем как писать «Поезд», он поработал проводником на пассажирском поезде. Имя Штемлера на тот момент уже было известным, и начальство считало за честь взять к себе на работу известного писателя. При этом известность не вознесла Илюшу до небес. Он оставался простым и отзывчивым человеком, готовым прийти на помощь любому, кто в этой помощи нуждается. Илья заставил Ленусю бросить работу в детском саду и пойти учиться в экономический институт. Окончив учебу, Ленуся устроилась на работу экономистом в НИИ городского управления. Моя мама же продолжала сходить с ума по внучке. Чуть ли не каждый день она носила Штемлерам обеды, благо жили мы друг от друга в пяти минутах ходьбы. Но вот отношения между ней и Илюшей оставляли желать лучшего. Несмотря на то, что Штемлер стал известным советским писателем, мама по-прежнему относилась к нему с пренебрежением. Зять, конечно же, ее отношение чувствовал, но, будучи очень добрым и совсем незлобивым человеком, не обращал на это никакого внимания. Отца моего Илюша очень уважал и любил. И у них это было обоюдно.
Мой переезд в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году на Гагарина никак не отразился на моих встречах с двоюродным братом. Почти каждый выходной я приезжал к нему, и мы шлялись по Невскому, а по вечерам встречались на улице Достоевского, где у Юрки была компания ребят из Дворца пионеров. Иногда мы ходили в кино. Как-то раз он взял с собой девочку, с которой только начал встречаться. Она сидела между нами. И я вдруг краем глаза увидел, как Юрка, положив руку ей на колено, стал его поглаживать, а потом переместил руку под юбку. Девочка, явно не возражая, продолжала смотреть на экран. У меня же сразу вспотели ладони и заколотилось сердце.
Юрка окончил музыкальную школу и играл на трубе в джазовом оркестре в Доме культуры Промкооперации, где в свое время в самодеятельном театре играла Ленуся. Там его услышал Борис Меерзон, руководивший духовым оркестром в Ленинградском мореходном училище. Ему так понравилась Юркина игра, что он предложил ему поступать в мореходку, где готовили морских офицеров дальнего плавания. Юрка сказал, что он посоветуется с родителями, но согласится только в том случае, если тот возьмет и его двоюродного брата.
– Без проблем, – ответил Меерзон. – Где я могу его послушать?
– Нигде, – ответил Юра.
Дело в том, что я не только не играл на трубе, – я вообще ни на чем не играл. И нот я не знал, и, если признаться, слуха у меня тоже не было.
– Это проблема, – сказал Меерзон. – Но что-нибудь придумаем.
Когда Юрка передал мне свой разговор с Меерзоном, я сначала обрадовался, но тут же огорчился.
– Мне в жизни не сдать экзамены, – грустно сказал я.
– А там еще и евреев не принимают, – засмеялся Юра. – Но Меерзон сказал, что он все устроит.