небольшой сверток, который в его руках мгновенно развернулся, превратившись в поблескивающую при свете свечей и камина серебристую мантию с капюшоном, сделанную из какого-то очень лёгкого и текучего материала, даже более тонкого, чем шёлк акромантулов.
— Я читал описание мантии в том же Реестре. Это точно она. Там говорилось, что этот Дар Смерти перешёл по наследству от потомков Игнотуса Певерелла в род Поттер, но не было указано, что она так и хранится у них по сей день, — прошептал Дуэйн, благоговейно дотрагиваясь до мантии, распахивая её и являя всем тот самый знак, что был вышит на её внутренней стороне.
— Вам бы ещё палочку, Гарри, и вы станете первым за тысячи лет Повелителем Смерти. Для рода Блэк это была бы величайшая гордость! — важно проговорил портрет лорда Арктуруса.
— Мне кто-нибудь в итоге расскажет, о чём мы тут уже целый час толкуем? — начал злиться Гарри.
— Вот к чему приводит воспитание в магловской семье. Вы никогда не читали «Сказки Барда Бидля»?
— Не читал, но совсем недавно видел эту книгу. Дамблдор своим завещанием, а точнее, распоряжением передал свой собственный экземпляр Гермионе Грейнджер. Думаете, что это всё как-то связано? Что за Дары Смерти? Кто такой её Повелитель и при чём тут детские сказки?
— Я отвечу на все ваши вопросы, Гарри. Только уточните, пожалуйста, две вещи: как у вас появилась ваша мантия и не было ли такого случая, чтобы вы случайно, например, во время занятия или тренировки, обезоружили Дамблдора или победили его каким-нибудь другим способом?
— Мантию на первом курсе мне отдал директор, приложив записку о том, что, мол, мой отец дал ему её для исследований, а он мне её вот сейчас возвращает. С Дамблдором я никогда не тренировался и ни в чём его не побеждал. Но знаю того, кто недавно послал в него Аваду Кедавру, — ответил Гарри и посмотрел на Снейпа, который удивлённо распахнул глаза и спросил Бёрка:
— Ты думаешь, что Бузинная Палочка была у Альбуса?
— Я уверен! Возможно, Гриндевальд сам отдал ему свою палочку, которой, как мы все знаем, пользовался Альбус как трофеем, а по условиям Старшую Палочку нужно обязательно завоевать. Он сделал так, что ты победил того, кто последний держал её в руках, и палочка признала тебя. Либо он планирует твоё убийство, чтобы, наконец, стать законным владельцем палочки, либо надеется, что тебя заавадит, скажем, кто-то из сторонников Лорда, которого он потом прикончит сам. Мантию отобрать нельзя, но можно получить в дар. Видимо, тот, кто, по расчётам Дамблдора, станет вашим наследником, Гарри, должен будет её ему подарить. Про Воскрешающий Камень сказано, что лучше всего взять его из мёртвых рук последнего хозяина, видимо, Альбус получил его не так.
— Не так, — подтвердил Северус. — Этот камень был вставлен в проклятое кольцо, которое Альбус где-то нашёл. Надев его, он получил то самое проклятье, которое иссушило его руку.
— Представляю расстройство Дамблдора — держать в руках все три Дара Смерти,
189/690
но так и не стать её Повелителем, — ехидно прокомментировал из рамы лорд Арктурус.
— И у него явно есть план, по которому все ошибки будут исправлены и Дары ему подчинятся, — согласился с портретом Бёрк. — Риддл со своими крестражами уже не кажется мне таким уж особенно плохим по сравнению с героем Света, мечтающим стать Повелителем Смерти и не жалеющим никого на пути к своей цели.
— Кричер, принеси лорду Блэку сказки Барда Бидля, более поздний экземпляр, не в рунном варианте, — распорядился портрет, и через полминуты на колени Гарри легла увесистая книга в кожаном переплёте. Это был рукописный фолиант, гораздо старше того, что получила в наследство Гермиона.
— Вам нужна «Сказка о трёх братьях», прочтёте перед сном. Предлагаю на этом закончить сегодняшний довольно эмоциональный вечер, — сказал Снейп. — Я сегодня ночую в Хогвартсе. Лорд думает о том, что ему делать с предметами и профессорами, потому не посылайте мне Патронусы и сов. Кричер! Я внесу тебя в допуск на аппарацию. Обращайся ко мне, только когда рядом никого нет.
— Кричер понял, Кричер сделает, как надо.
Сказку Гарри прочитал.
«
Потом юноша вспомнил созданную Дамблдором иллюзию. Мать и отца он совсем не помнил, потому самое сильное потрясение испытал при виде Сириуса, к которому успел сильно привязаться. И вдруг ему очень захотелось попасть в Блэк-хаус, в комнату крёстного, в которой он так ни разу и не побывал.
