Чтобы всего этого избежать, уже не первое столетие в особую базу данных заносились все маги, резистентные к вейлочарам, и всем семьям, где были девушки-вейлы, ещё на пятнадцатилетие дочери приходил особый красный конверт с фамилиями рекомендованных для брака семей. Список Флёр включал: одну русскую семью, где из свободных мужчин были десятилетний мальчик и восьмидесятипятилетний очень зрелый маг; клан заклинателей из Уганды, ведущий кочевой образ жизни; одна семья индийских магов, где главным принципом существования ведьм было «почитание мужа наравне с Богом»; и семья британских волшебников Уизли.
— Что это? — вскрикнула Флёр и рухнула в обморок, ознакомившись со списком таких... завидных женихов.
— Габриэль, принеси воды и полотенце! — крикнула младшей дочери Аполлин Делакур.
Она привела в чувство старшую дочь, промокая её лицо холодной влажной тканью, и когда та открыла глаза, то твёрдо заявила:
— Это будет английский волшебник, или я вообще откажусь от брака!
Последнее заявление было очень опрометчивым. Если до 30 октября текущего года Флёр не будет состоять в подтверждённом браке, её ждала изоляция в специальном «санатории», как его красиво называли министерские чиновники. На самом деле это было что-то среднее между клиникой и домом свиданий, где вейл принудительно вязали с добровольцами из волшебников (а таких было немало), предварительно лишив их возможности причинять вред партнёрам по совокуплению. Расшифровки в циркуляре о правах вейл не было, потому представить техническую составляющую безопасного процесса весьма затруднительно.
Не желая своей старшей дочери такой судьбы, мсье Делакур, который занимал не последний пост в Министерстве Магии Франции, с помощью знакомых в Магической Британии провёл селекцию детей Уизли и на роль супруга выбрал Билла. Поездка на Турнир Трёх Волшебников была полностью спланированной «операцией» по знакомству и обаянию будущего супруга. В ходе её реализации выяснилось, что к вейлочарам устойчивы ещё два британских мага: Гарри Поттер, который спас Габриэль, младшую дочь Делакуров, и профессор зельеварения Северус Снейп.
Флёр до сих пор видела сон, где она не смогла спасти сестру, и мальчик-волшебник по имени Гарри Поттер сделал это за неё. Обычно сон начинался с того, что она рыдала на платформе, думая, что сестра утонула, а потом из воды появлялся Гарри с девочкой. Флёр начинала биться в истерике и вырываться из державших её рук с криками:
— Габ’гиэль! Габ’гиэль! Она жива? Скажите мне! Жива?
— С ней всё в порядке, — отвечал ей Поттер.
286/690
Иногда он говорил это с сестрёнкой на руках, выходя из воды, иногда вручая ей Габриэль, стоя на одном колене или падая от усталости. Варианты были разные. Она же всегда горячо благодарила юного мага и оправдывалась:
— Там г’индилоу, они на меня напали… о моя сест'гёнка, я уже думал… я думал… — и тут она опять рыдала. Сон всегда был таким ярким и натуралистичным, что Флёр просыпалась в слезах.
Аполлин Делакур исправно выдавала старшей Умиротворяющий бальзам и Сонное зелье, избавляющие её от кошмаров. А что касалось волшебников, она считала так: Гарри Поттер был обозначен как очень выгодный потенциальный жених для Габриэль, а про второго мадам Делакур объяснила следующее:
— Его резистентность может быть вызвана профессиональной деформацией: обычно зельевары ежедневно находятся рядом с магически активными зельями и ингредиентами для них, среди которых есть такие, как перья вейлы, когти вейлы, телесные жидкости вейлы, разные внутренности вейлы (не будем расширять список). Потому он воспринимает вейл как полезный компонент зельеварческой лаборатории, а не спальни зельевара.
Так Флёр и оказалась супругой Уильяма Уизли. Мужем он был неплохим, но и не хорошим. Тонкой вейловской натурой француженка чувствовала, что в нём нет искренности, хотя это могло быть результатом постоянного ношения активного окклюментного щита, что было обязательным для волшебников, служащих в Гринготтсе.
Новость о переводе Билла на пакистанские магические раскопки Флёр сначала огорошила. Менять довольно комфортный быт в «Ракушке» на палатку на пыльных и жарких раскопах она не желала. Аполлин, которая тут же прибыла в магловский коттедж для беседы с дочерью, сразу взяла быка за рога:
— Дочь, ты просто смотришь на перевод твоего супруга не под тем углом!
— И под каким я должна на него смотреть? — фыркнула молодая вейла.
— Это тебе только на руку. За время работы вдалеке от своей нахальной семейки Билли отвыкнет от опеки матери и полностью перейдёт «под власть» своей молодой супруги, то есть тебя, — широко улыбнулась Аполлин.
— Но маман, а жить в палатке?
