— Признаю, что мой поступок был импульсивным и необдуманным, — неохотно согласился Гарри. — Но артефакты-то я у него добыл, и он не сможет их уничтожить как доказательство того, что прежде всё это принадлежало Поттерам! Я только не могу понять — почему он не вынес их из лавки, чтобы там не осталось никаких следов работ Поттеров?
— А я вам объясню, — ответил начальник Отдела Тайн, который в данный момент как раз магичил над разложенными на столе артефактами. — Эти артефакты мог вынести из магазина или их новый хозяин — для этого их нужно было продать, или их изготовитель. Уэлч, видимо, распродал большинство работ Карлуса и других ваших предков, но эти ещё оставались. Для лавки Уэлч так и остался просто продавцом, у которого не так уж много полномочий.
— А почему он просто не оставил эту лавку и не открыл свою собственную в другом месте? Как я понял — он сам стал мастером и продаёт уже в основном свои работы, — поинтересовался Гарри.
— Вот в этом-то и дело. «Magic Impact» имеет долгую историю и солидную репутацию. Люди готовы платить хорошие деньги за купленные там артефакты, и не факт, что Уэлч смог бы так же успешно торговать своим товаром в другой, собственной лавке.
— А вам знакомы остальные имена, что мы нашли? — спросила Одра магов.
— Увы, я никого не знаю, — ответил Бёрк.
— Фамилия Витрие мне кажется знакомой, — проговорил портрет лорда Арктуруса. — Но не могу вспомнить откуда. Эти французы…
— Да ладно вам, — усмехнулся Гарри. — Блэки тоже родом из Франции.
— Да у каждого английского мага можно найти французские корни, учитывая, что
б
— Но не все! Yma o hyd! [20] — сверкнул глазами Дуэйн Бёрк, и Северус мысленно отругал себя: как он мог забыть, что Бёрки, как и Нотты, настоящие валлийцы, а Магнус мог по теме Уэльса и валлийцев разглагольствовать часами. — Знаете, что это означает, Гарри?
— Увы, понятия не имею, — ответил юноша.
— Сейчас я вам объясню, — сказал Бёрк, и Северус поудобнее устроился в кресле, тихонько попросив у Кричера виски со льдом, мысленно костеря себя, что не вспомнил об этом хотя бы после ужина, а не до него.
— Вопрос происхождения и причисления определённых фамилий к древнейшим и благороднейшим родам для нас весьма спорный. Несмотря на волны завоеваний,
87/690
которые мы будем отсчитывать с Древнего Рима, правившего большей частью Британии с середины I до начала V века, валлийцы как жили до этого, так все ещё живут на своих землях в Уэльсе. И мы надеемся, что будем продолжать жить там до скончания времён. Все толстые трактаты, написанные от имени родов, что пришли с Бастардом или позднее, не стоят ничего, если задать их заказчикам простой вопрос: на каком языке говорили ваши предки и говорите вы? Конечно, на английском, ответят они. Но даже если будет упомянут староанглийский, то и это не имеет значения. До римского завоевания Британии на большей части острова был распространен бриттский язык, родственный галльскому, на котором говорили жители континента, и гойдельскому, распространённому в Ирландии. При римлянах в юго-восточной части Британии получила большое распространение латынь. Но запад острова продолжал говорить на бриттском языке. При заселении территории современной Англии в V–VI веках племенами англов, саксов и ютов бриттский язык разделился на валлийский, корнский и бретонский. Таким образом, мы, валлийцы, сохранили язык, который на острове использовался ещё до прихода римлян, а все остальные языки появились в Британии позже. Мы живём на своих землях и используем свой старый язык. Поэтому мы с полным правом говорим в лицо всем, кто сейчас причисляет себя к древнейшим и древним родам Британии — имейте совесть: Yma o hyd! Мы по-прежнему здесь!
Надо отдать должное Бёрку, он изложил информацию кратко и доходчиво. А Кричер, не растерявшись, как только тот остановился, сразу пригласил всех к столу.
— Надо же, сколько всего я не знаю, — произнёс Гарри за ужином.
— Об этом вообще мало говорят, так что вы не виноваты, Гарри, — заметил Бёрк. — Да и с нынешним уровнем преподавания истории магии в Хогвартсе удивительно, что вы вообще что-то знаете.
— А что не так с этим предметом в Хогвартсе? — спросила Кэтрин, которая с самого момента принятия решения об отклике на зов сюзерена знала, что вернуться в Ильвермони в этом году она не сможет, и думала о возможности продолжить образование в Хогвартсе.
— Его ведёт призрак умершего профессора, который из урока в урок рассказывает всем классам только о войнах волшебников с гоблинами. Как правило, на этих уроках ученики либо спят, либо занимаются другими предметами, или просто читают, — ответил Северус.
— Получается, все профессора в курсе этого? — удивился Гарри.
— В курсе все: от Филча до директора. Но по неясной причине никто не хочет ничего менять.
***
Чай пили в гостиной.
