— Лично мне просто надоело торчать в Норе. Даже во время учебы в Хогвартсе больше развлечений, чем летом дома, — каким-то вальяжно-ленивым тоном проговорил Рональд Уизли. — Говорил я Дамблдору, чтобы дал нам пожить хотя бы до конца июля на Гриммаулд-плейс. Ты, Герм, не в курсе, кто закрыл доступ в дом? Мы с Джин вчера туда сунулись — камин нас не пропустил.
— Наверное, это сделал директор. Я предполагаю, что он сам там живёт, чтобы у него под рукой для работы была библиотека не хуже, чем в Хогвартсе. Вы бы ему там мешались, — профессорским тоном произнесла Грейнджер.
— Ничего бы мы не мешались, мы что, не могли бы тихонько там пошарить по комнатам? Наверняка по тёмным углам осталось ещё полно того, чем можно поживиться, — разочарованно сказала Джинни.
В этот момент к столику подошёл официант, все трое сделали приличные по цене заказы и продолжили разговор.
— Как твой помолвочный договор с Невиллом? — поинтересовалась Грейнджер.
99/690
— Почти всё согласовали. Скоро будет подписан. Но мне совершенно непонятно, зачем отдавать такую прорву денег Лонгботтомам? — возмутилась Джинни. — Невилл за все годы, что мы таскаемся за Поттером, вообще ничего не делал. За что ему такой куш? Мало того, что директор заберёт половину, так нам достанется только четверть второй половины, а остальное — Невиллу. За что? Это что, он будет спать с очкариком? Или он отправится за крестражами? Нет! Он будет преспокойно себе учиться в школе весь год и изображать бурную деятельность, а я должна буду его поддерживать.
— Чего ты возмущаешься? Ты же и станешь женой Лонгботтома — значит, деньги тебе! — удивилась Гермиона.
— Уверена? Там такая бабка — зверь. И здоровье у неё о-го-го — ещё меня переживёт. Будет требовать внуков и взаперти в мэноре держать, как это принято у чистокровных. От того, что мои тапочки и ночнушка будут очень дорого стоить, я счастливее не стану!
— Так разведись после раздела денег!
