Бэйли приготовился к выстрелу, но оступился — его сапог угодил под корень, — и выстрел не попал в цель. Волк с бешеным рыком прыгнул на охотника, пытаясь вцепиться ему в горло. К счастью, у Бэйли была хорошая реакция — он ударил зверя прикладом, и тот рухнул на землю. Почти сразу же волк опять вскочил. Бэйли успел выхватить охотничий нож и храбро шагнул навстречу готовящемуся к прыжку зверю. Они сошлись в смертельной схватке. Но секундная передышка и опыт помогли охотнику, он успел намотать плащ на левую руку и сунул её в пасть зверю. Пока тот тщетно старался добраться своими острыми клыками до руки, Бэйли наносил удары кинжалом, пытаясь перерезать животному горло. Охотничий кинжал Бэйли с широким и острым, как бритва, лезвием, с огромной рукояткой, был почти таким же увесистым, как небольшой топорик. Человек и зверь упали на землю и в яростном поединке покатились по листьям. В какой-то момент они оказались у поваленного дерева, лапа зверя, свирепо смотревшего на охотника налитыми кровью глазами, зацепилась за корявый ствол. В тот же момент Бэйли ударил по ней ножом и перерубил острым лезвием плоть, сухожилия и кость. Волк жутко и тоскливо завыл и, вырвавшись из объятий охотника, хромая, убежал прочь. Бэйли, залитый кровью зверя, в изнеможении сидел на земле. Плащ был разорван на полосы, но он с облегчением обнаружил, что благодаря импровизированной защите на руке остались лишь поверхностные царапины. Охотник зарядил мушкет, намереваясь найти и добить раненого зверя, но потом решил, что уже поздно, и если он ещё задержится, то ему придётся добираться до дома своих друзей в темноте.
Можно представить, с каким волнением слушал Майлз этот подробный рассказ, то и дело прерывая его восклицаниями удивления и испуга. Когда приятели, наконец, дошли до дома Майлза, Бэйли указал на свой мешок: «Я прихватил лапу зверя с собой, — сказал он, — так что ты сможешь убедиться в правдивости моего рассказа». Он склонился над мешком, стоя спиной к другу, так что Майлз не мог сразу увидеть, что тот вытаскивает. Сдавленно вскрикнув, охотник отшвырнул от себя мешок. Он повернулся, и Майлза поразила его смертельная бледность. «Я ничего не понимаю, — прошептал Бэйли, — ведь это же была волчья лапа!» Майлз нагнулся, и его тоже охватил ужас: на траве лежал мешок и вывалившаяся из него, по виду недавно отрубленная кисть человеческой руки. Его ужас еще более
144/690
