Вскоре вместе с сиделкой вернулась Мария Эдуардовна и выгнала их из палаты. Аня и Даниил сопротивляться не стали – не хотели утомлять девочку. Мария Эдуардовна прогнала соседку из постели дочери, а сиделка помогла Лике прилечь, предварительно взбив подушку руками. Даня поцеловал сестру в щеку на прощание, а Аня помахала рукой. Обещать скорый визит они не могли: командировка заканчивалась, нужно было возвращаться в Москву.
По пути к врачу между ними воцарилось молчание. Даниил был загружен собственными мыслями и переживаниями, а Аня просила высшие силы о том, чтобы у нее получилось стать донором для хрупкой девочки. Не могло все закончиться так плохо. Аня верила, что скоро в темном тоннеле забрезжит свет и что Лика обязательно пойдет на поправку.
– Что нужно сделать, чтобы стать донором костного мозга? – с порога озадачила доктора Костенко. Она не осматривала кабинет, ее не волновало, занят ли доктор. Терпение и время были на исходе, а потому ходить вокруг да около нет смысла.
Ошеломленный врач, который никак не ожидал, что в столь ранний час ворвутся к нему в кабинет, с головы до пят осмотрел визитеров и сцепил руки в замок.
– Так, снова вы, – качая головой, сказал врач. – Вы хотите стать донором для Лики Сакович?
– Верно, – решительно ответила Аня.
Губы доктора расплылись в довольной улыбке. Он нечасто видел добровольцев в больнице (родственники не в счет), им приходилось проводить агитационные мероприятия, чтобы найти доноров и внести их в регистр.
– Ну-с, милочка, надеюсь, вы не боитесь крови. Вы ели сегодня?
– Нет, только пила кофе.
– Учтем, учтем. Пройдемте со мной.
Врач встал из-за стола, на котором лежала целая кипа бумаг, и приобнял Костенко, выводя ее из кабинета. Через несколько минут они оказались в лаборатории и врач передал своих посетителей в руки медсестры. Женщина средних лет, в зеленой форме и с маленьким колпаком на голове, усадила Аню на кушетку, попросив задрать рукав, чтобы забрать кровь. Даниил ждал ее возле кабинета. Когда с этим было покончено, медсестра нанесла инициалы на пробирку, попросила Костенко подписать документы и сказала, что по результатам анализа с ней свяжутся. Ее отпустили так же быстро, как и привели в лабораторию.
Сидя в такси по дороге из больницы, Аня продолжала задаваться одним и тем же вопросом. В коридоре мачеха Даниила сказала, что он похож на свою мать. Аня никогда не спрашивала друга, почему развелись его родители.
– За что Мария Эдуардовна так презирает твою мать? – спросила Аня, когда удручающее здание больницы оказалось вне их поля зрения.
Даниил изумленно посмотрел на Аню: вопрос явно обескуражил его. Он запустил руку в волосы и глубоко вздохнул. По его реакции Костенко поняла, что затронула неприятную тему, но назад слов было не вернуть.
– Сначала я этого не знал. – Кривая ухмылка застыла на его губах. – Оказывается, в молодости обе были влюблены в моего отца. Мария неоднократно пыталась привлечь его внимание, но он смотрел только на мою мать. Родители сыграли свадьбу, появился я, а Мария осталась у разбитого корыта. Постоянно переходила дорогу матери, распускала нелепые слухи. Ненавидела ее жутко. Да и продолжает ненавидеть до сих пор, хотя после развода родителей добилась своего.
– Значит, Мария Эдуардовна и впрямь разлучила твоих родителей?
– Не знаю. – Даня растерянно пожал плечами. – Я был тогда подростком и не понимал, что именно происходит в семье. За отцом разгульного образа жизни не замечал – он всегда был на службе. Мать хлопотала по дому, создавая уют. И когда я повзрослел, она не назвала мне причину развода, лишь объяснила неприязнь к этой женщине.
– Характер у твоей мачехи стервозный! Как только твой отец ее терпит?
– Наверное, привычка. Или нежелание оставаться в одиночестве. Он ведь не сразу после развода привел Марию в дом. Не знаю, любит ли отец ее по-настоящему или же просто пытается заполнить пустоту после расставания с матерью.
– Каждому из нас нужен рядом человек, ты не хуже меня знаешь об этом.
– Нужен. Да только не такой, как Мария. Если бы он открыл глаза и увидел, на что способна эта женщина в порыве отчаяния!
– Придет время, и Сергей Владимирович увидит ее истинное лицо, – без малейших колебаний сказала Аня. Отчего-то она была уверена, что настанет день, когда все маски будут сняты, и мачеха Дани снова останется ни с чем.
