В пятницу Аня с Даниилом прибыли в Москву обеденным рейсом. Лев Игнатьевич, неожиданно подобревший (коллеги поговаривали, что дело в очаровавшей его бухгалтерше), разрешил им не ехать в редакцию и закончить рабочие дела дома. Аня и Даниил были этому несказанно рады. Поездка в Нижний Новгород не увенчалась ожидаемым успехом. Результат теста на совместимость пришел быстро, и, к сожалению, Аня не могла стать донором для Лики Сакович.
Пусть никто не гарантировал, что она им станет, но крупица надежды жила в сердцах Сергея Владимировича и Даниила. Мария Эдуардовна скептически относилась к этой затее с самого начала, поэтому, когда лечащий врач принес неутешительную весть, только ехидно оскалилась.
Когда семья Сакович спросила, как же теперь поступить, врач лишь пожал плечами и, как это обычно бывало, похлопал Сергея Владимировича по плечу, сказав пару-тройку ободряющих слов. Доктор скорректировал терапию, поддерживающую состояние Лики, и пообещал, что оперативно подыщет донора из общего регистра. Наверное, впервые Аня радовалась тому, что Сергей Владимирович – значимый человек в городе. Она не любила, когда люди пользуются своим статусом и положением в обществе в личных целях. Однако случай с Ликой был исключительным: именно от связей Сергея будет зависеть, выживет девочка или нет.
По приземлении самолета в аэропорту Москвы пути Ани и Даниила разошлись. Сакович отправился к себе домой, удрученный, поникший, изможденный, с блеклым взглядом. Костенко не стала навязываться и ехать с ним, осознав, что своим присутствием не поможет, а лишь сильнее разбередит рану, расползающуюся подобно язве. Поэтому уехала отдельно, крепко обняв друга на прощание.
Проезжая по улицам столицы, Аня поймала себя на мысли о том, как сильно истосковалась по Москве за прошедшие две недели. Высотки, торговые центры, цветущие парки, шумящие воды, суета на улицах и проспектах, от которой веяло жизнью, – все это вдруг воскресило ее, и горечь отошла на второй план.
Подъехав к многоквартирному дому и расплатившись с таксистом за поездку, Аня остановилась на тротуаре у цветочных клумб, крепко сжимая ручку чемодана. Внутри родилось новое чувство, которое обычно возникает, когда изголодавшийся по родным окрестностям человек возвращается домой. Москва не была для Костенко родным городом, и квартира Есении стала ее случайным пристанищем. Но она привыкла к столице и уже считала ее своим домом. Возможно, не постоянным, поскольку душа ее словно не нашла себе места, где будет уютно и спокойно, находилась в постоянных странствиях. Но пока ей было комфортно здесь.
Увидев Костенко через окно, Вяземская сбежала по лестнице и встретила ее у подъезда, набросившись с объятиями. Есения привыкла к подруге, о чем не раз упоминала в переписках, и слезы радости заблестели у нее в глазах. За прошедшие полгода она впервые осталась одна.
– Ну, не будем долго стоять на улице, – отойдя от Ани и вытерев слезы, сказала Есения. Кто-то из соседей выглянул в окно, и Вяземская посерьезнела: привыкла быть суровой с ними. – У нас еще большие планы на вечер.
– Планы на вечер? – изумилась Аня.
– Ты забыла, да? – Есения сердито посмотрела на подругу.
Аня смутилась и виновато взглянула на Вяземскую. Мысли после перелета смешались, и, чтобы распутать этот клубок, требовалось время. Хоть перелет и занял чуть больше часа, все-таки Аня устала, и единственное желание, которое не покидало ее от самого аэропорта, – прилечь на диван и вытянуть ноги.
– Если честно, то да, – не стала лукавить Костенко и последовала за Есенией.
– Мы сегодня идем на спектакль. Леша обещал заехать после тренировки. А еще завтра мы идем к «Снежным Барсам» на игру.
Аня удивленно подняла брови и едва не поперхнулась оттого, как стремительно изменилась жизнь подруги за время ее отсутствия. Еще несколько недель назад Есения не могла слышать ни слова о хоккее и обо всем, что с ним связано. Вид арены вызывал у нее страх, дрожь во всем теле и сильное сердцебиение. А сейчас, без особых колебаний и с улыбкой на лице Вяземская звала ее на товарищеский матч против московской команды.
– Ничего себе скорость! И на каком этапе находятся ваши с Лешей отношения?
Вопрос смутил Вяземскую. В тусклом свете лифтовой кабины Аня заметила, как покраснели ее щеки, а взгляд опустился. Такое с подругой случалось крайне редко, Вяземская всегда была настоящей снежной королевой.
– Не спрашивай, ладно? Ты же знаешь, что я не очень люблю разговоры про отношения. Они приводят меня в ступор.
– То есть ты хочешь сказать, что не разобралась в собственных чувствах? – уточнила Аня, когда они вышли из лифта и направились к квартире.
– Не буду скрывать, Леша мне нравится. Мы с ним каждый день переписываемся, – призналась Есения. – Он милый, вежливый, интересуется не только собой, но и людьми вокруг. Он принес мне бездомного котенка, пригласил на любимый спектакль, часто цитирует Шекспира! Леша признался, что начал его читать, чтобы произвести на меня впечатление.
«Леша никогда так не старался», – промелькнуло у Ани в голове, но она не поделилась своими мыслями с Есенией.
