Аня говорила искренне и надеялась, что все то тепло, которое она вложила в эти слова, передастся и Даниилу. Она ничем не могла помочь, кроме как сдать тест на совместимость, но даже это не могло ничего гарантировать. Но бездействие точно убило бы обоих, поэтому Аня, встав, присела перед ним на корточки и схватилась за его предплечья. Проницательный взгляд зеленых глаз был направлен на Даню. Она пыталась пробиться через туман и отрешенность и сильнее сжала его руки, пока он не поднял голову.
– Я могу попробовать.
– Попробовать что? – Даниил непонимающе мотнул головой, словно мысли совсем спутались.
– Стать донором для твоей сестры. Да, шансы невелики, но они есть. Это ведь главное.
Сакович отчужденно пожал плечами.
– Я уже ни на что не надеюсь и ни во что не верю.
– А ты поверь!
– Чтобы потом разочароваться?
– Чтобы потом с чистой совестью взглянуть сестре в лицо.
До Даниила начал доходить смысл сказанного. Глаза блеснули, а на лице появилась слабая улыбка.
– Я… – начал Даня, но не успел договорить.
Из коридора, по которому ходил медицинский персонал, послышался стук высоких каблуков, который нельзя было спутать ни с чьим другим.
Когда Аня и Даниил посмотрели в сторону, откуда доносился звук, они увидели статную фигуру Марии Эдуардовны. Копна черных как смоль волос падала на острые оголенные плечи. Даже в тяжелые для семьи времена мачеха выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала. Глаза были скрыты за солнечными очками, но Аня чувствовала, что они полны ярости. Когда Мария Эдуардовна поравнялась с ними, она надменно спустила очки на переносицу и смерила Костенко презрительным взглядом.
– Снова
– Ты не имеешь права запретить Ане находиться в больнице. Лика ее очень любит.
– Она еще мала и не понимает, кого можно и нужно любить, а кого нет, – все с той же надменностью продолжала мачеха.
– Дети это чувствуют, – холодно отозвался Даня и, наконец, встал с кушетки. Он расправил плечи и еще больше сощурил глаза, будто бросив Марии Эдуардовне очередной вызов.
– Я ее мать и лучше знаю!
– Однако Аня будет здесь, хочешь ты этого или нет.
Сакович так сухо произнес последние слова, что мачеха буквально взорвалась от слов пасынка.
– Зачем путаться под ногами, если не можешь помочь? – обратилась Мария Эдуардовна к Ане. Она подошла к Костенко и буквально вжала ее в стену.
– Я могу попробовать стать донором для Лики.
– Ты? – Женщина залилась смехом, не восприняв слова Ани всерьез. – Да что ты можешь сделать? А, подожди. Тебе, наверное, нужны деньги от нашей семьи. Ты решила нажиться на чужом горе, да? Как некрасиво! И с кем только этот болван водится! Весь в свою непутевую мать! – Она изогнула бровь. – Ты не получишь ни гроша, так что можешь проваливать отсюда, глупая девчонка!
– Я бы не разбрасывалась такими громкими словами в момент, когда ваша дочь слабеет с каждым днем. Я хочу помочь. И если вы думаете, что мне нужны от вашей семьи деньги, то ошибаетесь.
Мария Эдуардовна покосилась на дверь, чтобы убедиться, что она закрыта и что их никто не слышит. Она покачала головой, зазвенели крупные серьги с бриллиантами. Она снова демонстрировала свое превосходство над Аней.
– Безвозмездно, говоришь? Я так не думаю. – Мария Эдуардовна склонилась над ее ухом и прошептала: – Нижний Новгород – это маленькая деревня. Здесь все друг друга знают. Ты думаешь, я не навела справки после твоего первого визита в больницу? Ошибаешься. Я знаю, что твой трусливый отец свел счеты с жизнью, а тебе не досталось от него ни гроша. Так что не смей убеждать меня в том, что тебе не нужны от нас деньги.
Аня пришла в ярость, едва мачеха Даниила успела договорить, и больше не смогла себя контролировать. Она схватила женщину за плечи и начала трясти ее, чтобы та осознала, что наговорила. Никто не смел так плохо отзываться об отце. Да, он совершил много опрометчивых поступков, но никто не мог порочить его имя. В зеленых глазах сверкнуло пламя, и Костенко с силой оттолкнула Марию Эдуардовну, едва не потерявшую равновесие.
– Вы. Не. Имеете. Права. Говорить. Про. Моего. Отца. Вы не знаете всей ситуации и не стоите его мизинца. Вы высокомерная особа, которая в людях ищет только выгоду. Во мне вы ее не нашли, а потому осмелели и насобирали информацию о нашей семье, а сейчас тычете этим в лицо. Как же низко!
Аня не могла и подумать, что одно упоминание об отце может привести ее в бешенство. Не знала, что перестанет бояться напористости и наглости этой женщины и сможет дать сдачи.
– Не смейте бросаться такими словами, иначе потом пожалеете.
