– Что же ты так удивлена, будто бы не знала об условиях нашей сделки, – насмешливо сказал Морозов. – Или мне вновь найти того человека, чтобы он завершил свое дело? Выяснить, где Литвинов, не составит никакого труда.
Шантаж Морозова привел Аню в ужас. Она застыла, округлив глаза. Ее пробрала дрожь. Костенко пошатнулась и, чтобы не потерять равновесие, уперлась рукой в стену. В ушах зазвенело, перед глазами все поплыло. Голова закружилась так сильно, что Аня закрыла глаза и сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Но тревога не давала ей дышать. Костенко схватилась за горло и едва не упала, но Морозов вскочил и поймал ее.
Вадим Александрович подхватил ее на руки и, вернувшись на место, усадил к себе на колени. Он убрал упавшие на побледневшее лицо пряди и похлопал Аню по щекам, приводя ее в чувство. От этих прикосновений Ане стало тошно, но ей не хватало сил пошевелиться и оттолкнуть мужчину. Она терпела, стиснув зубы.
– Ну, что же ты так, – с наигранным сочувствием сказал Морозов. – Не трону я твоего драгоценного Николая, если ты будешь слушаться меня. Ты же не посмеешь меня обмануть?
Вадим Александрович заглянул в зеленые глаза, покрасневшие от злости, и, когда Аня покачала головой, поцеловал ее в макушку. Пока Морозов объяснял ей, как найти человека, который поможет ему сбежать, Аня думала только о том, как бы поскорее вернуться домой и смыть с себя грязь его прикосновений. Когда Морозов с воодушевлением рассказывал, как он стоически переносит тюремную жизнь и как видит их будущее, Костенко осознала, что собственная жизнь стала ей противна. Она хотела быть сильной, но перед ней сидел свидетель ее слабости и никчемности. Хотелось отмотать время назад и исправить ошибки: не позволить отцу начать играть в казино и предотвратить его встречу с Морозовым. Но она не могла.
На следующий день Аня по приказу Вадима Александровича отправилась к названному человеку. Точного имени ей не было известно, только прозвище. Некий Швец, местный бандит, обустроил свое логово в неприметном и неблагоприятном районе. Он пользовался авторитетом среди ему подобных, и его решения были для них законом. По словам Морозова, Швец пережил все передряги лихих девяностых, обманывал правоохранительные органы и продолжал проворачивать свои темные дела и по сей день. Костенко мало интересовал его послужной список. Куда больше она переживала за то, как с ним встретиться и забрать яд.
В тот день Аня облачилась в темную мешковатую одежду, чтобы слиться с толпой и оставаться неприметной в вечерних сумерках. Встреча была назначена на одиннадцать вечера, когда столица начинала засыпать, а яркая луна взошла на темно-синее небо. Передвигаясь по узким улицам с плохим освещением, Костенко оборачивалась от любого шороха. Внутри нее проснулся инстинктивный страх, она не могла обеспечить себе безопасность. Аня дрожала как осиновый лист и, если бы не мысль о том, что из-за ее оплошности Морозов может причинить вред Коле, не смогла бы держаться так храбро. Хоть Аня и была подавлена, она старалась собрать волю и оставшиеся силы в кулак, чтобы завершить начатое.
Когда Костенко добралась до нужных гаражей, она уже не отдавала отчета своим действиям. Решительно постучала в дверь и приосанилась, гордо вздернув подбородок. Натянутый на голову капюшон толстовки не позволял волосам растрепаться на разыгравшемся ветру. По дороге она множество раз репетировала, как будет себя вести и что скажет Швецу. Но когда дверь гаража открыли и из нее выглянули два небрежно подстриженных парня, с интересом рассматривавших Костенко, Аня почувствовала безотчетный страх и вцепилась пальцами в ткань джинсов. Ком предательски подкатывал к горлу, а глаза испуганно округлились.
– Какими судьбами в такой поздний час? – спросил один из них.
– Мне нужен Швец, – твердо ответила Аня.
Незнакомцы громко рассмеялись, явно не воспринимая Аню всерьез. По всей видимости, парни были шестерками Швеца и так они встречали каждого, кто осмеливался постучать в эту дверь. Хамства этим парням было не занимать. Им чужды были правила этикета, и Аня, подавив в себе страх и оценивающе глядя на них, подумала, что они, наверное, никогда в жизни не вели себя вежливо. Неряшливый вид, пирсинг и множество татуировок, которыми были покрыты их тела, – все это вызывало у Костенко отвращение.
– Кого? – шутливым тоном осведомился незнакомец, словив на себе суровый взгляд Ани.
– Вы прекрасно слышали.
Парни ухмыльнулись, будто поразившись ее дерзости, и пропустили Аню внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась, шум заставил Костенко прикрыть глаза. Мышцы напряглись, когда в центре гаража, в огромном кресле, она увидела мужской силуэт, тень которого падала на пол в тусклом свете лампы. Ноги будто приросли к полу, и она уже не могла пошевелиться. Мысли спутались, слова, которые она планировала произнести, вдруг позабылись. Это убогое место ужасало ее не меньше, чем сам Швец, развернувшийся к ней лицом.
