Йорин не ответил. Он был угрюм, как зверь в клетке, который помнит, каково это — быть диким. Я слишком хорошо знала это чувство. Йорин хотел быть свободным, но потерял надежду на это. На арене он обрел свободу иного рода. Я думаю, что потребность убивать была чем-то другим. Я думаю, что это было связано с властью. Потребность чувствовать себя могущественным, держа в своих руках жизнь другого человека и уничтожая ее. Мне всегда было интересно, что чувствовал Йорин в те моменты, когда забирал чью-то жизнь. Более того, мне всегда было интересно, что он чувствовал потом. Испытывал ли он такое же отвращение и сожаление, как и я? Или для него все это было пустяком?
— Я могу вытащить тебя. — Я наклонилась еще ближе, так близко, что почувствовала исходящий от него запах пота. — Я выхожу. Я могу взять тебя с собой.
Во всех отношениях наступает момент, когда власть сдвигается. Бесчисленное множество мелких моментов, небольших изменений в динамике отношений между двумя людьми. Это был один из них. Переход от меня, желающей чего-то от него, к нему, нуждающемуся в чем-то от меня. Он не поверил мне, не совсем. Но он хотел поверить.
— Как? — спросил Йорин.
Я покачала головой.
— Не здесь, — сказала я. — У меня небольшая группа. Мы уходим. Скоро. Без Изена ничего не получится.
— Откуда мне знать, что ты не врешь? — спросил он.
Ответ показался мне очевидным.
— Ниоткуда. Но тебе нечего терять, и ты можешь получить все. Я даю тебе шанс выбраться отсюда, и от тебя требуется только одно —
Йорин прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Возможно, он пытался решить, говорю ли я правду или просто тяну время. Возможно, он подбрасывал монетку в уме, не убить ли меня прямо сейчас. Мне больше нечего было предложить, не было других козырей для игры. У меня была только надежда, что он увидит правду: это ничего ему не будет стоить, но может дать все, чего он хотел.
— Пять дней. Пять боев, — сказал он, наклонился вперед, и выражение его глаз убедило меня в правдивости его следующих слов. — Если я не выйду отсюда через пять дней, я убью твоего парня, а потом убью тебя.
После этого больше не о чем было говорить. Я могла бы попытаться выторговать больше времени, но у меня было чувство, что это только ослабит мои аргументы. Нравилось мне это или нет, но я только что поставила на кон наши жизни.
Я осталась посмотреть бой, хотя мне было больно. Странно звучит, но мне было больно. Держу пари, Изену было гораздо больнее. Каким бы быстрым и сильным он ни был, у него не было ни единого шанса против Йорина.
Хардт так и не появился, и я молча наблюдал за происходящим в одиночестве среди толпы орущих струпьев и бригадиров.
К тому времени, как все закончилось, Изен превратился в кровавое месиво, все еще пытаясь встать, несмотря на избиение. Он не нанес ни одного сильного удара. Толпа кричала, ревела. Они знали, что будет дальше. Многие струпья избегали арены — им не нравилось смотреть, как люди умирают ради спортивного интереса, — но те, кто пришел посмотреть, хотели увидеть смерть. В тот вечер я лишила их этого удовольствия.
Насколько мне известно, Изен был единственным человеком, который когда-либо сражался с Йорином и остался жив. Полагаю, для кого-то это могло бы стать большой честью, но он все равно воспринял это как поражение. Хуже того, он знал, что остался жив только потому, что я убедила Йорина не убивать его. Все знали, что это была единственная причина, по которой Изен выжил в той схватке. Несмотря на весь ущерб, который это могло бы нанести нашей дружбе, для моей репутации в Яме это принесло гораздо больше пользы.
Мне было всего четыре года, когда началась война между Орраном и Терреланом. Я много читала на эту тему и теперь знаю правду, рассказанную обеими сторонами. Войну начали орранцы, но она началась задолго до того, как первые войска пересекли границу.
Земли Оррана изобиловали скалами и лесами; кроме того, в них проходила неукротимая горная цепь Киней. Там, где земля начала становиться плоской и пригодной для возделывания, терреланцы установили свои границы. Наш маленький континент Иша всегда был цветущим, богатым ценными минералами и сельскохозяйственными угодьями. У них была земля, у нас были шахты. Но война началась не из-за этого.
