«Если заупрямится, — давал Разие последние инструкции Нур, перед ее отъездом в «Гаддани», — разъясни девушке, что ее условия жизни не останутся на прежнем уровне. Пусть не обольщается. Мы их изменим так, что ей мало не покажется. Она, видимо, считает, что хуже уже быть не может. Втолкуй ей, что кажущееся адом — это только прохладный вестибюль сего многоярусного заведения. Мы проведем ее по всем этапам, до самого дна и даже пробьем для нее дно и устроим персональный ад».
Разия ухмыльнулась совсем недобро и понимающе. Она знала, на что способен Нур. Иногда с содроганием думала, что произойдет, когда шефу наскучит ее общество. Или, еще хуже, ей надоест его опека.
Хатима не вернулась к своим «подружкам». И Айна, обладающая изощренным умом и садистскими наклонностями, догадалась, что Хатима их продала. Айна несколько ночей анализировала ситуацию, вспомнила и внезапное появление надзирательницы Разии, и такое же внезапное ее исчезновение. Поняла, что под видом надзирательницы к ним подослали сотрудницу или из службы безопасности тюрьмы, или из местных спецслужб. Второе вероятнее, учитывая, что они из России, а главное — из ИГ. Их потому и не депортировали до сих пор, что спецслужбы хотят выжать, как лимон. Могут начать шантажировать детьми.
Айна не отказалась бы взамен на свободу сотрудничать с пакистанцами. Она на многое бы согласилась, понимая, что в России ее ждет тюрьма. Со злобой недоумевала, почему выбрали Хатиму: «Эту тряпку, дешевку, бестолочь, которая не могла быть полезна ни собственному мужу, ни халифату…» Утешала Айна себя только тем, что именно слабость Хатимы и привлекла надзирательницу. Ее проще сломить.
«Но как же русские из консульства? — Айна ворочалась на матрасе всю ночь, пытаясь понять схему, разработанную местными спецслужбами. — Хатиму будут искать. Собирались ведь депортировать нас троих с детьми. Спрашивается, куда подевалась третья? Как они объяснят ее исчезновение? Разразится дипломатический скандал».
Вскоре Айна поняла, в чем состоит их замысел. Но было уже слишком поздно. Она, избитая во время драки с другими заключенными и с надзирательницами, разлученная с детьми, находясь в карцере, узнала от следователя, что ее, Захию и… Хатиму обвиняют в убийстве надзирательницы. Хатиму, которой уже неделю с ними рядом нет.
Прихрамывая, Айна бродила по сырой камере, пытаясь сообразить, как все произошло. Она помнила смутно, урывками. Когда к вечеру чуть пришла в себя, то сделала вывод, что утром ей подсыпали в еду какое-то вещество. Слабый наркотик, вероятно. Оттого и в голове сумбур, провалы в памяти.
Вспомнила только утренний конфликт с новой надзирательницей — Айна заподозрила в ней подсадную-провокаторшу. Она все время цеплялась к Айне и Захие, выводила на ссору…
Как ни напрягала память теперь в карцере Айна, так и не всплыло, с чего началось. Заломило виски, а возникли лишь разрозненные картинки… Кричащий открытый рот надзирательницы, красные, потные лица женщин-заключенных, присоединившихся к ругани, ощущение, что подталкивают в спину, в руке какой-то продолговатый предмет, рукоять обмотанная изолентой. Снова толчок в спину… Затем сумятица, толчея, крики, визг, истошный, когда уже вопят не от злости и ярости, а от ужаса… Кровь, стекающая по ложбинке в бетонную трещину под ногами. Чья кровь, кто кричал? Айна ничего не успела осознать, одурманенная. Ее схватили сзади за волосы, сжав их в кулак вместе с платком, потащили прочь. Она не видела тела надзирательницы.
Теперь выясняется, что она убийца. Но Айна не помнит, как убивала. Следователь сказал, что есть показания других надзирателей, дескать Айна кричала по-арабски: «Неверная! Неверная!» И каким образом в убийстве может быть замешана отсутствующая Хатима? А если все-таки задержали третью девушку, то кто она на самом деле?
Хатима во время вспыхнувших беспорядков в тюрьме все еще находилась в медчасти. Швы уже сняли, синяки пожелтели, она вела себя гораздо увереннее, почувствовав серьезный интерес к своей персоне. Девушка рассчитывала использовать выпавший ей шанс.
Три дня назад ее вновь посетила Разия, и Хатима уже больше не стала торговаться и упираться, когда та сообщила о возможных перспективах ее дальнейшего существования в Пакистане, взамен на подробную информацию о пребывании в ДАИШ и, в частности, о той женщине, ночной визитерше, побывавшей в доме мужа Айны в Эрбиле.
