С тех пор как он выбрался из Мосула, его собственное положение и положение людей, вышедших с ним, заметно улучшилось по сравнению с тем, каким оно было в Мосуле. Мало того, что их оперативно эвакуировали, вывезли на микроавтобусах с тонированными стеклами, но и подготовили им хороший дом, обеспечили едой. Хатима не видела благодетелей, но догадывалась, что Касид кому-то продался, а, возможно, и раньше работал на тех же «спонсоров». Кто они, оставалось только гадать, но у Хатимы были догадки. На них наводили сухие американские пайки в коричневых и белых пакетах. Сами по себе конечно они ни о чем не говорили. Мало ли где их раздобыли, чтобы снабдить семью Касида и его приближенных едой. Из сухпайка Хатиме особенно нравился миндальный кекс с маком, а дети Айны и Захии полюбили сушеную клюкву и жевательную резинку.
Однако она заметила и винтовки М16, стоящие в ящике в подвале. Новенькие, в масле. Она разбиралась в оружии, потому что по приезде в Ирак ее и других новоприбывших женщин научили обращаться с оружием и взрывчатыми веществами. Хатиме по силам было собрать СВУ из подручных средств…
Но самое главное — визит в эрбильский дом расфуфыренной Джанант с охраной. С чего такая честь Касиду? И степень откровенности с ним этой женщины, поразившая Хатиму. Она сидела на каменной ступени лестницы, ведущей на второй этаж, и вслушивалась в разговор. Женщина в парандже говорила холодно, чуть отрешенно, можно было подумать, что под черной сеткой вуали, скрывающей лицо, находится и не лицо вовсе, а механизм транслирующий чьи-то слова, причем слова произнесенные на хорошем арабском — так говорят дикторы арабских телеканалов. Благодаря такой дикции и классическому произношению Хатима почти все понимала.
В тот момент ее волновала только собственная судьба, а из повелевающей речи Джанант она уловила, что они не долго останутся в этом доме, направятся в Афганистан в ближайшее время через Иран и Пакистан. Причем мужчины поедут порознь с женщинами и детьми, для них предполагался другой маршрут. Хатима догадалась, что это обусловлено безопасностью мужчин в первую очередь. Джанант они нужны были в Нангархаре, где требовались опытные, обкатанные на войне, командиры для отделения ДАИШ — «Вилаята Хорасан».
За приходом Джанант скрывалось нечто большее, связанное с подноготной Касида, с его взаимоотношениями с теми, кто снабдил его жильем, пайками, деньгами и оружием. Теперь требовалось отработать вложенные в него средства.
Хатима не задумывалась, каким образом Джанант связана с ЦРУ и связана ли. Не исключала она, что незнакомку используют втемную, и та просто передаточное звено. Джанант оговорилась, что в ближайшее время будет в Идлибе с той же миссией. Она организовывает переброску бойцов в Афганистан, с семьями и без. Встречается с ними и сообщает им данные проводников. Назвала Джанант несколько имен командиров, по-видимому известных Касиду, но имена Хатима не запомнила, озабоченная предстоящей поездкой в Афганистан. Нелегальной. Чем это может закончиться, она догадывалась. Когда ее позвал Касид, Хатима расторопно принесла на подносе чай и плеснула кипятку на платье гостьи, подавая ей чашку…
Ей и в голову не могло тогда прийти, что опрокинутая чашка позволит ей выбраться из пакистанской тюрьмы.
Хатиму вывезли из «Гаддани» в черном целлофановом мешке, как скончавшуюся от сердечного приступа заключенную. Это не вызвало у нее особенных эмоций. Она думала только как бы не задохнуться. К счастью, в машине, куда ее положили на металлические холодные носилки, когда дверь захлопнулась, кто-то приоткрыл слегка молнию на мешке, и девушка видела дерганный свет фар и фонарей, отражавшийся на потолке микроавтобуса, проникавший через не полностью закрашенное окно.
Затем ее, не вынимая из мешка, подняли в квартиру, и только там незнакомая женщина разрешила выбраться из этого полиэтиленового савана. Обычная комната, диван, стул, стол, электрический чайник и бутылка молока, хлеб, финики в плошке.
— Здесь спи, — женщина бросила на диван плед и подушку, принесенные из соседней комнаты. — Завтра к тебе придут. Дверь никому не открывай, уйти не пытайся.
— Куда я уйду без документов? — пожала плечами Хатима.
Впервые за все годы, проведенные в ИГИЛ, она спала со спокойной душой. Не услышала, как щелкнул дверной замок, как раздались шаги в коридоре. Она только почувствовала чей-то взгляд, открыла глаза и увидела сидящего боком на стуле мужчину. Обычный пакистанец, невзрачный даже, худощавый, в потертых джинсах и мятой рубашке, поверх которой такая же мятая ветровка. Узкое очень смуглое лицо, тонкие губы и насмешливый взгляд.
Хатима сдернула со спинки дивана платок и торопливо надела его, потупившись.
— Меня зовут Наваз, — сказал он по-арабски и вдруг подмигнул, словно задавал тон на всё их будущее общение.
