… — Что-то тебя не слишком тут уважают, — Горюнов подзадорил Джанант, глядя на пыльный ковер с мечетью Бадшахи, что в Лахоре. — Могли жилье для представителя ДАИШ выбрать и получше.
— Здесь безопасно. Этот район… Главное, что нам сделали документ, подтверждающий наше родство. Тут не стоит жить в одной квартире чужим мужчине и женщине. Я потом никому не докажу, что ты мой охранник. А так — двоюродный брат.
— Вот и породнились, — Горюнов чинил табурет, развалившийся в первый же день, когда они с Джанант поселились в квартире в Равалпинди. После ремонта табурет выглядел так, словно пострадал при землетрясении. С улыбкой Петр вспомнил бабушкино выражение: «Мастер Пепко делает крепко». Когда он закончил изображать из себя хозяйственного мужчину, они с Джанант стали пить буйволиное молоко и есть чапати. Лепешки в Пакистане пекут отменные. А вся остальная еда, как и в Индии, крепко перченая.
— Нам завтра подгонят машину. Придется много ездить. Доберемся до местных лагерей, где готовят боевиков.
— Оружие? — спросил Горюнов, протягивая кусок лепешки Джанант.
— Будет в машине, — кивнула она, отпивая молоко из стакана серого стекла. Молоко тоже казалось серым. — Нам бы только с этим оружием не попасться.
— Не попадемся, — Горюнов закурил, прикидывая, не упустил ли он чего.
Джанант утверждала, что пока никаких инструкций не получала. Еще в Ираке, пока там проверяли Петра как Кабира Салима, ей дали только адрес в Равалпинди, этой вот явочной квартиры, принадлежащей «Вилаяту Хорасан».
Он допытывался, как она планирует связываться с отцом, но Джанант утверждала, что Захид сам найдет возможность с ней связаться. Скорее всего, по Скайпу. И ее пугало ожидание разговора с ним, какие он задаст вопросы насчет боя и потери группы телохранительниц, и о появлении нового человека около дочери. Возможно, подключится проверка его американских хозяев. Уже в Ираке выяснилось, что вторая группа мужчин-телохранителей, а их было двое, исчезла бесследно. Джанант подозревала, что они просто сбежали, испугавшись предстать перед Захидом, держать ответ, куда подевалась его дочь и как они упустили ее, не сберегли.
— Нет, они определенно сбежали, — Джанант жевала лепешку, задумчиво смотрела в окно на грязную реку, за которой в хижинах жили совсем нищие жители бывшей столицы Пакистана. Что-то вроде трущоб. — Старший у них подлый тип. Он еще во времена Саддама работал у отца шофером. Он-то знает, какая у отца рука тяжелая, а теперь и безграничные возможности ликвидировать неугодных. Так-то.
— Твой отец в отъезде, наверняка получает инструкции в Эр-Рияде под видом лечения, — Горюнов в джинсах и кремовой рубашке с закатанными до локтей рукавами, прохаживался по узкой пеналообразной кухне. За ним тянулся шлейф табачного дыма. Три шага к окну и три обратно к обшарпанной двери с синим матовым стеклом-вставкой. Под обеденным квадратным столом лежал свернутый в рулон матрас, на котором он спал, вытянувшись вдоль кухонных шкафов и полночи отгоняя тараканов дымом сигарет. Он плохо спал во влажной жаре Равалпинди и в тревожном ожидании начала событий. Субтропический климат, духота, комары и неизвестность.
Чувствовал он себя безруким и безглазым. Тут никаких агентов, как он привык, незнание местной обстановки, урду, хотя ему хватало английского, арабского и персидского. Когда он покупал на рынке этот цветастый матрас, то торговался как обычно делал в Ираке и почувствовал себя в привычной среде. Купил традиционные местные кожаные босоножки, которые тут носили и мужчины, и женщины, приобрел золотистые для Джанант и для нее же длинную рубашку до колен с вышивкой, влетевшую ему в двенадцать тысяч рупий. Он распрощался с Мухаммадом Али Джином, изображенном почти на всех местных купюрах, считавшимся основателем пакистанской государственности. Двенадцать тысяч Мухаммадов перекочевали в смуглые корявые пальцы торговца. А еще пришлось Джанант купить шаровары и шарф, который носили пакистанские горожанки. Без него они не выходили на улицу.
Увидев вещички, ударившие Горюнову по карману, Джанант попыталась забраковать их, но Горюнов настоял: «Нам не надо, чтобы ты выглядела как арабка. Всегда лучше сливаться с местностью. А для ребят из «Вилаята Хорасан» без разницы как ты одета. Ты для них все равно баба, хоть и представитель иракской верхушки». Девушка скривилась, но послушно переоделась, смущенно заметив, что ее Страж взглянул на нее в новом наряде взглядом не делового партнера, а мужчины…
— Захид будет разговаривать с тобой, ясное дело, наедине, — Горюнов прекратил прогуливаться по кухне и встал напротив Джанант. — Но я должен незримо присутствовать и запись тебе придется включить.
— Из коридора все будет слышно. Я не стану надевать наушники.
— А где первая группа, за которой ты ездила в Сирию? Они уже переправились сюда?
— Да. Я не занималась их переездом, только общие вопросы, организационные.
Джанант сегодня впервые за все время накрасилась — подвела черным карандашом глаза, чуть добавила румян на бледные щеки, на веки нанесла светло-серые тени.
