Из всего нашего с Вовкой разговора, в самое сердце меня кольнул именно последний его вопрос. Сейчас, если быть честной и откровенной, я бы сказала, что лучше бы я не пыталась ничего узнать. Жила бы с мыслями о том, что Ксени нет в живых. На сегодняшний день неизвестность казалась мне куда большим благом, чем думать о том, что сестра сознательно исчезла из жизни нашей семьи, не задумавшись ни о ком. Не подумав, каково с этим её решением будет жить родителям. Отныне мне предстояло хранить её тайну, пусть и призрачную, и ощущать перед родителями вину за своё молчание. Лишь бы не разбить их сердца окончательно, признанием в том, что их старшая дочь бросила их и ту жизнь, которую они для неё построили, вложив в неё всю свою родительскую любовь и усилия. Что могли, то и дали. А она просто ушла. Горечь, которая возникала у меня во рту при одной мысли об этом, было ничем не перебить.
На работе меня встретили приветливо, но насторожено. Явно не ждали меня увидеть.
- Захарова, только на прошлой неделе ты просила отпуск за свой счёт оформить, а теперь передумала? – поинтересовался начальник.
- Руслан Борисович, всё так быстро меняется, - туманно ответила я.
Он проницательно прищурился, разглядывая меня.
- Что-то ты темнишь, Вика.
Я на него посмотрела.
- Хотите правду? Я пыталась устроиться на работу в Москве, у меня не получилось. Точнее, не устроили перспективы. И я решила вернуться.
Руслан Борисович осуждающе качнул головой.
- Точно темнишь. В Москве её перспективы не устроили, а у нас их море, можно подумать.
- Вы же знаете, с моей удачей…
- На работу хочешь?
- Хочу, - с готовностью кивнула я.
- И не слиняешь через месяц в более перспективное место?
Я удивилась.
- В более перспективное? Конечно, слиняю. Любой слиняет, и вы тоже, кстати.
Начальник погрозил мне пальцем.
- Разговорчивая стала. Ладно, выходи с понедельника. Отменять твой отпуск через два дня после подписания заявления я не стану. Так что, пока гуляй. За свой счёт, как и хотела.
Я покорно кивнула и улыбнулась.
- Спасибо.
Уже повернулась, чтобы уйти, когда Руслан Борисович меня окликнул. А когда я обернулась, поманил меня к себе пальцем. Я подошла. Удостоилась прямого взгляда.
- Вика, на твой счёт ведь непростые люди звонили.
Я тихонько выдохнула.
- Не беспокойтесь, Руслан Борисович. Больше звонить никто не будет.
- Но я хотя бы тебя не подвёл? Под монастырь, в смысле? Этой работой…
Я выдала воодушевлённую улыбку.
- Нет, что вы. Всё хорошо. Спасибо вам.
Кажется, своими заверениями я смогла начальство успокоить. Руслан Борисович кивнул и ушёл, оставив меня, если честно, опечаленную его вопросами. Это что же, ко мне теперь всегда будут относиться с настороженностью? Оглядываясь на какую-то неведомую московскую поддержку? Никакой поддержки у меня нет, всё это была кратковременная иллюзия.
Вечер я провела у отца. Меня накормили ужином, я старательно улыбалась, слушая рассказы мальчишек об их школьных делах и успехах в спорте, вот только чувствовала взгляд отца. Он то и дело поглядывал на меня, и взгляд его был тяжёлым и задумчивым. И я понимала, что стоит мальчикам выйти из-за стола, мне зададут ряд неприятных вопросов. Например:
- Насколько понимаю, ничего хорошего из твоей поездки не вышло? – В голосе один сплошной намек.
- А что хорошего должно было выйти? – попыталась я прикинуться непонимающей. – Я ездила работать.
Вера со мной переглянулась, затем глянула на мужа. Видимо, обсуждения моего отъезда в Москву велись много раз, и всех изрядно беспокоили, так же, как и утомили. Мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, всё своё намерение сохранить хотя бы видимость покоя в жизнях родителях, и сказать:
- Папа, правда, всё хорошо. Это была лишь работа, и мой отъезд – ничто иное, как рабочий момент. Ничего не случилось.
- Но ты же была там, ты с ними общалась!..
Я кивнула.
- Общалась. Но крайне мало. Я лишь пару раз пересеклась на производстве с Романом Артуровичем. И всё.
- А Григорий?
Я ничего не могла с собой поделать, я помедлила, после чего пожала плечами. Надеюсь, что отец не заметил возникшей паузы.
- Я с ним не встречалась, - соврала я. – Но знаю, что он женат, у него дети. Живёт где-то в другом месте.
Отец опустил глаза, снова покивал, на этот раз в такт каким-то своим мыслям.
- Понятно.
Мне стало безумно его жаль, и я в который раз подумала о том, что права в попытке скрыть от него и от мамы правду. Совершенно не представляю, как бы они её восприняли. Наверное, не нашли бы успокоения ни в чём.
- Всё у них значит хорошо и замечательно, - вновь заговорил папа.
Я потянулась к нему, накрыла его руку своей ладонью, чуть сжала.
- Пап, не нужно об этом думать. Всё давно закончилось.
Он вскинул на меня глаза, взгляд был обескураженный.
- Что это значит? Ты никогда так не говорила.
Я мысленно чертыхнулась, аккуратно убрала свою руку от его руки. Села на стуле ровно. Посмотрела на Веру, будто в поиске поддержки, хотя понимала, что помочь она мне ничем не может. Собралась в очередной раз с мыслями и сказала отцу:
