Мне потребовалась ещё секунда, прежде чем я до конца осознала, чей голос в трубке слышу. И вот тогда я выпрямилась, тогда я задохнулась, тогда я сжала в ладони до боли телефон. И, наверняка, со стороны люди могли заметить мои распахнувшиеся в изумлении глаза, приоткрывшийся рот… Я была уверена, что хватаю воздух, как выброшенная на берег рыба, хотя, в тот момент и не осознавала этого.
И всё, что смогла из себя выдавить, все слова, это было:
- Это, правда, ты?
- Правда, я, - ответила моя сестра с тем же спокойствием.
- Господи, Ксеня… - Я никак не могла справиться с эмоциями, отвернулась от чужих глаз к окну. – Где ты? Мы так тебя искали!..
- Я знаю, - проговорила она. – Поэтому я тебе и звоню. Ты слишком большую работу проделала в моих поисках, сестрёнка.
Я растерялась от её слов.
- Что ты имеешь в виду?
- Бурную деятельность развила. – Она вдруг усмехнулась, и этот смешок я, без всяких сомнений, узнала, я его помнила. – Ты, похоже, стала настойчивой и упрямой. Да?
- Где ты? – повторила я. И торопливо спросила: - С тобой всё хорошо?
- Конечно, - вроде бы удивилась Ксения. – Со мной всё хорошо. Как может быть иначе?
В моей груди всё разрастался и разрастался снежный ком, огромный и холодящий, потому что я уже примерно представляла, что услышу от сестры дальше. Я будто компьютерная программа считывала её интонации, её совсем не напускное спокойствие, и понимала, что мне фонтанировать восторгом и изумлением тоже не стоит. Ксения этого точно не ждет, по крайней мере, в этом не нуждается.
- Ксюш, - начала я, буквально преодолевая себя, - родители… Они столько лет верят в то, что ты вернёшься… Они так тебя ждут.
В телефоне повисла пауза. Какая-то по-особенному тяжёлая и зловещая. После чего Ксения сказала именно те слова, что я подсознательно от неё ожидала.
- Мне жаль, - сказала она. – Мне жаль, что я причинила им боль, но так всем будет лучше, Вик. Поверь мне. Если бы я вернулась тогда, я свела бы с ума и себя, и их, и, наверное, тебя. А сейчас уже поздно. Не нужно им знать о моём звонке. И я тебя прошу… - Снова короткая пауза и продолжение: - Я тебя прошу, сестрёнка, не лезь ты больше со своими вопросами и розысками. Перестань играть в детектива. Это уже никому не нужно.
- Что значит, не нужно? – От вспыхнувшего возмущения я невольно повысила голос. – Ты хоть знаешь, что мама с папой развелись после твоего исчезновения? Ты знаешь, что мама практически помешалась на тебе и твоих поисках? Ты хоть знаешь, что папа до сих пор сам не свой только при упоминании твоего имени?
В ответ на моё возмущение и почти что вырвавшийся крик, голос Ксении тоже изменился, он окреп и пропитался откровенным недовольством.
- Я сказала тебе то, что есть. Надеюсь, ты меня услышала. Тебя, кстати, уже попросили!..
- О чём попросили? – переспросила я.
- Никуда не лезть, - был дан мне чёткий ответ. – Вот и не лезь. У нас у всех давным-давно своя жизнь. – Ещё одна пауза, вздох, затем Ксения чуть мягче продолжила: - Вика, пусть всё останется так, как есть. Надеюсь, у тебя всё в жизни сложится. Будь счастлива, сестрёнка. Рада была тебя услышать! – выдали мне напоследок бодрое пожелание, и я поняла, что Ксеня вот-вот повесит трубку и возмущённо выдохнула:
- Не смей, не смей отключаться! Ксюша! – На момент произнесения её имени в телефоне уже звучала мёртвая тишина. Я принялась набирать её номер вновь, но мне тут же сообщили, что абонент находится вне зоны действия сети. Подозреваю, что это не изменится ни завтра, ни через неделю, ни ещё когда-либо. Телефонный номер попросту перестанет быть активным.
Но как же я была зла! Господи, мне казалось, что я кипела изнутри! А ведь в течение десяти лет была уверена, что моей радости не будет предела, если когда-нибудь случится чудо, и я услышу голос сестры в трубке. Чудо случилось, а я была переполнена негодованием. Причём, праведным.
Вот и закончились десятилетние поиски, и, кажется, что закончилось всё благополучно. Моя сестра жива, здорова, и, судя по всему, вполне довольна своей жизнью. С ней не случилось ничего ужасного, как мы с родителями боялись. Но почему-то от этой информации совершенно не легче. Я продолжала сидеть за столиком в ресторане, смотреть на тёмную улицу за окном и нервно комкать в руке салфетку, одну за одной. На столе скопилось уже несколько плотных, бумажных шариков. А я понимала, что мне нечем дышать. Все мои действия в отношении её поисков, все надежды, вдруг превратились в пустоту. А себя я чувствовала обманутой… Даже не так. Преданной.
До дома я доехала на такси. Покинула ресторан, когда поняла, что даже официанты посматривают на меня с непониманием и тревогой. Я ничего больше не заказывала, зато уничтожала салфетки. Им явно это не нравилось. Я расплатилась, вызвала такси и отправилась к Жанкиному дому. Вышла из автомобиля у подъезда и присела на лавку. Через какое-то время Жанна вышла из подъезда, видимо, приметила меня в окно, остановилась рядом и принялась меня разглядывать. Затем осторожно поинтересовалась:
- Вик, ты чего?
