- Да какая разница, успокоится он или нет, - развела я руками, - прежних отношений уже не будет.
- Значит, будут другие, - пожал Григорий плечами. – По-моему, вы все любите усложнять. Нужно проще относиться к жизни.
- Как ты?
- Хотя бы. Иначе заработаешь инфаркт, геморрой, ещё какую-нибудь неприятную болячку, а пожить так и не успеешь.
- Да ты философ, - решила удивиться я.
Гриша снова рассмеялся. Кокетливо откинул голову назад, как в старой рекламе шампуня.
- Да, я такой.
- Куда ты меня везёшь? – спросила я, когда поняла, что за смешливым разговором начала терять бдительность.
- Куда-то, - отозвался Григорий, крутя руль. Кинул на меня хитрый взгляд. – А если бы я, на самом деле, отвёз тебя к Ксюхе, ты бы сказала мне спасибо?
- А ты отвезёшь?
Он смотрел на дорогу, а сам качнул головой.
- Нет. Потому что понятия не имею, о чём ты мне толкуешь.
- Конечно, - негромко проговорила я, отворачиваясь к окну. Я, как ни старалась, не улавливала фальшивых ноток в его голосе, но подсознание мне твердило, что нужно быть последней дурой, чтобы верить на слово Григорию Веклеру. Он же врёт, как дышит. Но при этом, он был первым, кому я позвонила. Странно.
- Она мне звонила, Гриш, - сказала я ему, когда мы остановились у какого-то парка и вышли из машины. На территории парка было озеро, в нём плавали утки, и люди кормили их, кидая кусочки хлеба в воду. Мы с Гришкой в молчании прошлись по аллее, дошли до этого самого озера и остановились, наблюдая. Тогда-то я и сказала ему то, что сказала.
Гришка на меня посмотрел, кстати, без того изумления в глазах, что я видела вечером у Жанны и Вовки. Гриша же сим фактом удивлён не был. Только кивнул и сказал:
- Хорошо.
Удивляться и изумляться пришлось мне.
- Хорошо? – переспросила я. – И это всё, что ты можешь мне сказать?
- А что мне тебе сказать, Вика? В отличие от тебя и твоих родителей, я никогда не думал, что Ксюха мертва. Да, прошло много лет с нашей с ней последней встречи, но мне в голову не приходило, что с ней что-то случилось.
- Просто тебя это не заботило!
- И это тоже, - согласился он. – Признаться, я был уверен, что она вернулась домой.
Я нервно прошагала по дорожке туда и обратно. Гришка за мной наблюдал.
- Снова будешь мне говорить, что я во всём виноват?
- Я уже в этом не уверена, - призналась я. А я Гришка возвёл глаза к безоблачному небу.
- Слава Богу. Неприятно, когда все шишки валятся тебе на голову.
- Все твои шишки валились на тебя заслужено, - не уступила я ему.
- Возможно, - не стал он спорить. – Но сейчас я скучный, женатый мужик.
Я остановилась перед Григорием, посмотрела ему в лицо.
- Гриш, - словно взывая к нему, проговорила я. Он тут же отозвался:
- Что?
- Ты же не будешь мне говорить, что всё это одна большая случайность.
- Что именно?
- То, что Ксюша позвонила мне через день после того, как я вернулась из Москвы. Через день после того, как я поговорила с твоей семьёй. Значит, кто-то ей об этом сообщил. Это ведь логично, тебе так не кажется?
Я видела, как Гришкины глаза удивлённо распахнулись. Он даже рот приоткрыл, всерьёз призадумавшись над моими словами. А спустя несколько секунд выдохнул:
- Бред какой-то. Ты что, хочешь сказать, что кто-то из моей семьи в курсе её местонахождения?
- Я в этом уверена. И, если честно, я подозревала тебя.
- То есть?
Я пожала плечами.
- Ну… Ты ведь до сих пор можешь с ней встречаться, снимать ей квартиру…
Его брови сошлись на переносице.
- Ерунда, Вика. У меня ни с одной женщиной не было таких длительных отношений. Кроме жены. Но на то она и жена, зачем мне любовница на десять лет?
Отговорки были абсолютно глупыми, но я в них почему-то верила. Потому что от моих слов Гришка откровенно опешил и выглядел обескураженным.
Я отступила на шаг и отвернулась, стала наблюдать за утками. Правда, Гришке сказала:
- У вас была такая любовь…
- У нас с Ксюхой была страсть, не путай, - поправил он меня. – А страсть всегда проходит, не может она десять лет длиться. Конечно, если бы она ко мне обратилась, на протяжении всех этих лет, не смотря на все её номера на моей свадьбе, я бы ей помог. Зла я не держу, в конце концов, во многом сам виноват. Но она не обратилась. Если хочешь, я тебе поклянусь.
- Но она где-то здесь! – упорствовала я.
- Может, это совпадение?
Я покачала головой.
- Нет. Она мне кое-что сказала, вскользь…
- Что?
- Что меня попросили уехать из Москвы по-хорошему, а я не послушала, стала докапываться до истины дальше.
- А кто тебя попросил?
Я с напряжением смотрела на воду, на рябь, что расходилась по ней от налетевшего ветра. Потом сказала:
- Твой отец. И вот теперь я думаю, пытаюсь понять…
- Отец? – выдохнул у меня над ухом Гришка. Наверное, в его жизни редко случались моменты, когда он терял чувство юмора, но вот снова наступил один из них. Потому что он уверенно выдохнул: - Ты сошла с ума.
- Почему?
- Да потому что! – Гришка не на шутку разгорячился. А на меня смотрел, как на сумасшедшую. Потом вдруг ухмыльнулся. – Ты что же думаешь, что отец столько лет следит за судьбой твоей сестры?
