Мы с Андреем оба молчали. Он смотрел на меня, а я на домофон. Потому что даже через него узнала голос сестры. И никак не могла справиться с собой, чтобы что-то ответить. У меня пересохло во рту, помутилось в голове, замерло сердце. Я даже в руку Андрея от волнения вцепилась.
- Я слушаю, - повторил голос, и я поняла, что нужно, нужно что-то сказать. Но прежде чем я смогла собраться с мыслями и силами, Андрей меня опередил.
- Оксана, здравствуйте. Нам нужно с вами поговорить. – Он сделал короткую паузу и добавил: - Нас прислал местный участковый.
- Участковый? А что случилось?
Домофон пикнул, мигнул красной лампочкой, и дверь открылась. Андрей тут же дёрнул её на себя, придержал, чтобы я вошла первой. Я вошла, словно во сне.
За забором оказался добротный, бревенчатый дом в два этажа, с балконом и верандой, и ухоженный сад с детской площадкой, очень похожей на ту, что я видела в охотничьем домике Романа Артуровича. Даже цвета, кажется, те же.
Мы направились по выложенной плиткой дорожке ближе к дому, не успели дойти, как на крыльце появилась хозяйка дома. Она вышла нам навстречу, а я остановилась. Смотрела на неё, понимая, что передо мной стоит Ксения, другая, повзрослевшая, изменившаяся, но это моя сестра. Вот только в моей душе в этот момент не было ни капли радости. Всё вдруг опустилось внутри, стало печально и тягостно, словно на меня рухнула бетонная плита. Чувство тоски затопило меня всю, но это была тоска не по сестре, а по родителям, мне вспомнились их несчастные глаза, обречённый вид при воспоминании о дочери, а она – вот, передо мной, живая и здоровая. И мне совсем не хочется броситься ей на шею, плакать от счастья и облегчения. Если честно, всё, чего я хотела в этот момент – это развернуться и уйти.
Ксюша смотрела на нас с крыльца, и я видела, что она тоже не рада нас видеть. Переводила взгляд с меня на Андрея и обратно, затем у неё вырвался досадный вздох. Мы ещё несколько секунд молчали, приглядываясь друг к другу, после чего она сказала:
- Входите. – И сама повернулась и ушла в дом.
Андрей обернулся на меня, потому что я не двигалась с места. Но вместо слов поддержки, он мне сказал:
- Ты этого хотела.
От его слов и интонации стало ещё больше горько, но я кивнула и прошла мимо него, поднялась по ступенькам крыльца.
Дом был, как с картинки. Добротный, солидный, безупречно обставленный. Я окинула взглядом стены, оценила интерьер и про себя подумала о том, что, по крайней мере, одна Ксенина мечта сбылась – она, явно, ни в чём не нуждается. Где-то в комнате слышались детские голоса, смех, восклицания, и почти тут же я услышала голос сестры:
- Мальчики, берите игрушки и идите к себе. Максим, включи мультики в детской.
- Мама, это папа приехал?
- Нет, не папа.
- Думай, что говоришь! Разве папа будет в дверь звонить? У него ключи есть!
- Вы меня слышите? Идите к себе.
Мы с Андреем как раз остановились в дверях гостиной, и я увидела детей. Два черноволосых мальчугана с небольшой разницей в возрасте. Старшему на вид лет семь, младшему пять или чуть больше. Они разглядывали нас с Андреем любопытными глазёнками, а игрушки собирали медленно, норовя нарваться на нагоняй от матери. Ксюша, на самом деле, стояла над ними, ожидая, когда дети выйдут из комнаты, но я замечала, как время от времени она бросает на меня нервный взгляд. Сказать, что она рада меня видеть, было бы напраслиной.
- Здрасьте, - всё-таки поздоровался с нами старший мальчик.
Я заставила себя улыбнуться ребёнку.
- Привет.
- Максим, возьми брата, и идите в комнату.
- Мама, когда папа приедет?
- Скоро, - успокоила детей Ксения.
Дети из гостиной вышли, с шумом поднялись по лестнице, а мы остались втроём. В тишине. Я стояла, не в силах отвести от сестры глаз, а она прошлась по комнате, подбирая оставшиеся игрушки и наводя в комнате видимость порядка после детских игр.
Она изменилась. Очень изменилась. Если бы я не посмотрела Ксении в глаза, в лицо, если бы она не дала понять мне, что это, на самом деле, она, а не моё разыгравшееся воображение играет со мной злую шутку, я бы, наверное, усомнилась. Передо мной была Ксеня и в то же время не она. Взрослее, спокойнее, у неё даже взгляд был другой, испытывающий. Я такого взгляда у сестры не помню, она помнилась мне зовущей, весёлой, способной зажечь огонь в любом человеке рядом. А в той девушке, молодой женщине, что стояла передо мной сейчас, всё было чужое и незнакомое. Даже цвет волос не Ксенин. Не тот рыжий всполох, который я помнила, по всей видимости, она с каких-то пор волосы красила, оттенок был темно-каштановым, тёмным. Возможно, он ей шёл, был к лицу, но создавал совсем другой образ. И этот самый образ в моём сознании подёргивался зыбкой плёнкой непонимания.
- Я же просила тебя меня не искать, - вдруг сказала Ксения, и, наконец, повернулась ко мне. Взглянула многозначительно. Сначала на меня, затем на Андрея взгляд кинула и тут же от него отвернулась. Он почему-то беспокоил её своим присутствием.
- И ты всерьёз думала, что я сразу обо всём забуду?
- Нечего было ворошить эту старую историю.
