Пейдж выглянул из-за груды словарей и тихо произнес:
– Очень симптоматичная «магия». Готовятся.
– Вы переводили? – спросил Донахью.
– Нет, я, – ответил Гейша. – За точность ручаюсь.
– Начинают следить за Пёрл-Харбором, – сказал Уайт. – Надо предупредить нашу контрразведку.
Донахью пожал плечами:
– Это же обычные данные о местонахождении военных кораблей. Японцы всегда собирали эти сведения, мы тоже. Если будете кудахтать из-за каждого пустяка…
Гейша кивнул головой.
– Не надо делать сенсацию из каждой «магии», – быстро заговорил он. – У нас не газета.
Уайт хлопнул ладонью по папке и повысил голос:
– Неужели не видно, что японцев неспроста интересует гавань Пёрл-Харбора. Тут ведь черным по белому…
Донахью положил Уайту руку на плечо:
– Не ори, деточка. Ты ведь читаешь не всю «магию». Та, которая расшифровывается армейцами, тебе неизвестна, А я читаю все без исключения и имею более полное представление. Японский министр иностранных дел адмирал Тойода уже известил посла Гру о том, что скоро в Вашингтон будет послан видный дипломат Курусу. А почему его посылают? Потому что в Токио усиливается течение в пользу достижения компромисса с нами. Конечно, они будут выкидывать всякие номера, пугать нас, действовать на нервы, чтобы вырвать уступки, но мы не должны дать себя сбить с толку. Не паникуйте, мальчики! Сохраним ясную голову и не будем терять самообладания.
Донахью щелкнул пальцами и, взяв телеграммы, пошел к дверям. Уайт догнал его в коридоре:
– Но все-таки ты доложи как следует об этой телеграмме в адрес Гонолулу…
Донахью прижал руки к груди и вздохнул:
– Имей в виду, Ники, сейчас идет огромный поток «магии». Она нас совсем захлестнула. Поэтому я докладываю Уилкинсону только самое важное, имеющее значение для нашей политики и стратегии. А твоя «магия» насчет Гонолулу пойдет в общем бюллетене, где мы даем выдержки или конспективное изложение. Большего она не стоит.
– В таком случае я сам пойду и доложу, – сказал Уайт.
– Ты вбил себе в голову, что японцы хотят напасть на Пёрл-Харбор. Донахью ласково потрепал Уайта по руке. – К твоему сведению, они не такие сумасшедшие. Глубина гавани примерно тридцать футов. А это значит, что проводить торпедную атаку против базы нашего тихоокеанского флота абсолютно невозможно. При сбрасывании торпеды погружаются на глубину не менее семидесяти пяти футов. – Донахью понизил голос. – И кроме этого… позавчера в ресторане отеля «Уиллард» второй секретарь японского посольства совсем упился и выболтал португальскому дипломату одну вещь: о том, что в Токио началась грызня между армейским и флотским командованием. Армейцы настаивают на том, чтобы скорее начать продвижение в сторону Урала, а флотские стоят за взятие только Приморья, Сахалина и Камчатки. Вот о чем думают сейчас в Токио, а ты лезешь со своей дурацкой «магией»… – Он остановился и поднес палец ко рту. – Постой, постой… Фу, черт, как же я не догадался, почему тебя так волнует эта штука. В Гонолулу проживает та самая японочка, которая ехала с нами. Забыл, как ее звали…
Уайт повел плечом:
– Мы начали переписываться, она очень умная собеседница.
– Великолепно! Передай ей сердечный привет от меня. – Донахью погрозил пальцем. – Только смотри, не проговорись, что занимаешься «магией».
В глубине сада японского генерального консульства в Гонолулу под огромным банановым деревом на циновках расположились Кита и его партнер местный японский врач. Между ними стоял низенький столик для игры в го.
Партия складывалась хорошо для генконсула – двенадцать фишек противника в углу доски были обречены. Надо было только предупредить возможность контригры в центре – там фишки Кита были слишком разбросаны. Врач считался сильным игроком – в прошлом году вошел в число призеров в соревнованиях на звание чемпиона Гонолулу.
Кита взял фишку и занес руку над доской – он решил начать комбинацию в центре доски. Сзади послышалось покашливание, захрустел песок. Кита поморщился – опять отрывают. По дорожке шел Моримура – младший лейтенант флота, работающий здесь в качестве вице-консула под фамилией Ёсикава. С ним был незнакомец в широкополой шляпе, закрывающей лицо.
