– Нет, я могу позже… – смущенно пробормотал Пейдж и, сняв очки, стал протирать их.
– Мы уже кончили разговор. – Донахью похлопал Уайта по плечу. – Насчет нападения Японии на нас могу сказать вот что. В случае возникновения войны между нами операции будут происходить в Индокитае, на Филиппинах и в южных морях. Но самыми удобными месяцами для операций на Юге являются октябрь и ноябрь. В декабре в Формозском проливе, на Филиппинах и в Малайе уже начинают дуть муссоны. Они делают почти невозможным проведение больших операций. Короче говоря, мы умело затянули переговоры и заставили японцев пропустить время для нападения. Если дотянем до конца ноября, то окончательно обезопасим себя. Получится совсем великолепно.
Пейдж замахал руками в знак несогласия. Уайт сказал:
– Нападать на русских им тоже нельзя. В Сибири уже морозы.
– Квантунская армия предназначена специально для зимних операций, авторитетным тоном заявил Донахью. – Она укомплектована уроженцами Хоккайдо и северных префектур Хонсю, а они не боятся холодов, так же как канадцы. Я только что прочитал копию донесения нашего военного атташе в Токио о маневрах в Ниигата: там уже стоят холода, а пехотинцы на протяжении всех маневров щеголяли в одних кителях, словом, подготовились для Сибири. – Он повернулся к Пейджу: – У вас что, дорогой профессор?
– Я хотел только сказать… – Пейдж откашлялся, – у нас много работы и нас мало сейчас, и без Шривера… совсем тяжело стало.
– Речь идет о том, что без Шривера мы погибаем, – пояснил Уайт. – Гейши нет, а молодые офицеры, которых нам дали, это фактически стажеры. Мы были у жены Шривера. Ее брат был студентом, учился в Англии, поехал добровольцем в Испанию и убит. Что касается Коминтерна, то это плод зловещей фантазии молодчиков Гувера.
Донахью выпрямился и, подняв голову, сказал:
– Справедливость для меня важнее всего. Ваши обращения ко мне совершенно излишни.
– Ты должен…
Донахью сердито перебил Уайта:
– Прошу меня не учить Я уже ознакомился с досье, присланным из Эф-Би-Ай, и нахожу, что все так называемое дело Шривера высосано из грязного пальца. Шривера надо вернуть в благородную касту «магов». Дорогие мальчики, не волнуйтесь. Я дойду до Нокса, а если понадобится – до секретаря президента, но добьюсь восстановления справедливости. Буду драться до победного конца!
Уайт с восхищением посмотрел на Донахью:
– Лишний раз убеждаюсь в том, что мой друг благородный и честный человек. Хотя, к сожалению, в вопросах политики…
Пейдж дернул его за рукав:
– С ума сошел! Все испортишь. Идем.
Они ехали по берегу у подножия Дайамонд-Хэда мимо опрокинутых вверх дном рыбачьих лодок и бамбуковых шестов.
– Где-то вот здесь, – сказал Кита, вглядываясь в темноту.
Проехали мимо полуобгорелого бунгало, окруженного каменной оградой. За песчаным холмом с тремя высокими кактусами, похожими на людей с раскинутыми руками, Нисина остановил машину.
– Этот холм называют Голгофой.
Из сарайчика позади пальм вышел человек в плаще и замахал рукой, как будто писал что-то в воздухе. Кита вышел из машины и направился за ним к моторной лодке.
– Садитесь сюда, – Баллигант показал на сиденье у руля и бросил огрызок сигары в воду.
Кита сел, и лодка с тихим рокотом отчалила от берега.
– Я боялся, что опоздаю, – просипел Баллигант, – На меня взвалили это дело с убийством японца.
Кита кивнул. В газетах были опубликованы все подробности. На пляж перед отелем «Моана» выбросило волнами труп японца Сугимото, служащего ломбарда на Бесел-стрит. У него были перебиты шейные позвонки и вывернуты руки, пулевых и колотых ран не оказалось.
– Имеются подозрения, – сказал, зевая, Баллигант, – что с ним расправились воры, они сбывали ему краденое. В прошлом году к нам поступил донос одной женщины, она видела у Сугимото часы, украденные у ее подруги.
– Как здоровье вашей младшей дочери? – осведомился Кита. – Кажется, вывихнула ногу? Это очень мучительно.
– Сделали просвечивание, ничего страшного. Полежит недельку, и все. В следующий раз будет осторожнее играть в баскетбол. – Баллигант протяжно зевнул. – Спать хочется, вторую ночь без сна…
– Может быть, вашей дочке нужны какие-нибудь дорогие лекарства? Я срочно выпишу откуда угодно. Не стесняйтесь, пожалуйста.
– Шиверс думает… – Баллигант покачнулся и повернул рулевое колесо лодка дернулась в сторону, – фу черт, прямо засыпаю… У нас думают, что убитый был связан с контрабандистами.
– Держите меня в курсе этого дела. И все, что вам известно, сообщайте сразу в один прием, а не по частям. Вы режете информацию на ломтики, как яблочный пирог, и приносите по кусочку. Паршивая привычка.
Баллигант обернулся:
– Так ведь не все выясняется сразу. Я не нарочно.
– А как там с японцами на коралловых рифах?
– Ничего интересного, – Баллигант вытащил сигару и зажигалку, похожую на револьвер, закурил.
– Потуши сейчас же! – крикнул Кита. – Сигнал подаешь, сволочь? – Он вытащил револьвер и приставил его к спине Баллиганта. Тот швырнул сигару за борт. Кита ткнул американца револьвером в спину, между лопатками. Баллигант уронил зажигалку в воду и пробормотал:
