Уайт укоризненно покачал головой:
– Мне рассказывали, как ты провел одно дело в Кантоне под видом контрабандиста. Японцы тогда могли преспокойно пристрелить тебя, но ты не струсил. А тут боишься?
Пейдж молча пожал плечами. В это время явился Гейша. Он принес самую свежую «магию» из дешифровального сектора. Макколла приказал перевести ее вне очереди.
– А почему Макколла считает, что она такая экстренная? – сердито спросил Пейдж. – Он же не знает японский.
– Я перевел ему несколько последних слов, – признался Гейша. – В конце сказано: «сверхэкстренное извещение».
– Наверное, опять напутал, – процедил сквозь зубы Пейдж.
Гейша провел пальцем по животу – сперва горизонтально, потом по вертикали.
– Клянусь самурайской честью: не напутал.
Уайт перевел телеграмму сам. Он провозился с ней долго, потому что в тексте были искажения – надо было переводить очень осторожно. Закончив перевод, Уайт приоткрыл окно и с наслаждением вдохнул прохладный воздух. Шел дождь, уже начинало темнеть. Пока Пейдж перепечатывал начисто перевод телеграммы, Уайт стоял у окна и смотрел на белую стену морского госпиталя на той стороне улицы. Из-за стены торчали голые деревья.
– Безобразие, – прошипел Пейдж. – Телеграмма от восемнадцатого ноября, а ребята Сэффорда расшифровали ее только сегодня.
– У армейцев еще хуже, – сказал Гейша. – Полковник Сатлер совсем растерялся. У них столько накопилось… Возятся еще с октябрьскими.
– Потому что расшифровывают все подряд, – заметил Пейдж. – Надо же делать отбор – пропускать в первую очередь наиболее важные, а сводки о китайских фронтах, присылаемые из Токио, и отчеты о банкетных расходах можно откладывать пока в сторону.
Гейша развел руками:
– Тогда я должен сидеть там с утра до вечера и заниматься сортировкой «магии».
Он взял у Пейджа перепечатанный текст, пробежал его глазами и зачмокал губами:
– Потрясающая штука! Наверху обалдеют от восторга.
Текст телеграммы был таким.
Этот сигнал будет дан в середине и в конце прогноза погоды, передаваемого по коротковолновому радио. Фраза будет повторена дважды. Услышав эту радиопередачу, вы должны немедленно уничтожить шифры и прочие документы. Сообщение держать в строжайшем секрете. Передаем в порядке сверхэкстренного извещения.»
– Под «возникновением чрезвычайной ситуации», – сказал Уайт, – надо понимать внезапное нападение Японии на одну из трех стран – Америку, Россию или Англию. В этом случае у японцев не будет времени зашифровывать радиограмму. Из Токио просто дадут сигнал под видом сводки погоды. Такой сигнал можно будет принять по радиоприемнику.
– Теперь нас заставят следить за всеми японскими коротковолновыми передачами. Совсем погибнем, – вздохнул Пейдж.
– Нет, это не наше дело. Этим займется наша радиоразведка. – Уайт кивнул Гейше. – Возьмите у Пейджа «магию», посланную в Гонолулу, и эту и бегите к Уилкинсону. Обе «магии» ему понравятся, особенно насчет сигнала.
– Пахнет войной… Густо пахнет, – Гейша шмыгнул носом и выбежал из комнаты.
Как и следовало ожидать, «магия» о сигнале нападения произвела большой эффект. Вскоре пришел Донахью, он широко улыбался:
– Спасибо, дорогие профессора, за великолепную штучку. Наверху поднялся тарарам. Гейша носится с таким видом, как будто он выкрал «магию» из кармана японского премьер-министра. Ну как, Никки? Твое мнение?
– Я думаю, – медленно произнес Уайт, – что обе «магии» связаны друг с другом и что скоро последует сигнал.
– Правильно, – согласился Донахью. – Будет сигнал «северный ветер». Нападут на русских, чтобы добить их.
– Немцы застряли под Москвой, – сказал Уайт. – Выдохлись. Неизвестно, что будет дальше.
Донахью уверенным тоном произнес:
– Немцы сейчас проводят перегруппировку своих сил, подтягивают резервы и на днях начнут генеральный штурм большевистской столицы. И над Кремлем поднимется флаг со свастикой.
– Ты, как попугай, повторяешь нацистские реляции, – сказал Уайт.
