В японском клубе и ресторане «Кантьоро» Акино и Марико не оказалось. Заехали и в аптеку на Маунакеа-стрит. Выяснилось, что корейца – владельца аптеки – арестовали три дня назад и что Хаями Марико в последнее время совсем не показывалась. Весь день Уайт и сержант Астемборский ездили по всем пунктам, где были собраны японцы, и проверяли списки.
К вечеру они вернулись в школу. Во дворе еще сидели японцы, женщин и детей уже не было – Пейдж уже рассортировал большую часть задержанных. Уайт прошел в учительскую на третьем этаже и нашел там Шривера. Он брился.
– Ну, как? – спросил Шривер и, не дожидаясь ответа, добавил: – Сейчас поехали за Акино.
– Нашли его? – вскрикнул Уайт.
– Я припугнул Кита, и он сказал, где прячется Акино.
– А где Марико? – с трудом выговорил Уайт.
– Узнаем от Акино. Идите подкрепитесь, может быть, придется провести еще одну бессонную ночь. Между прочим, я проверил по всем линиям и выяснил, что Марико никакого отношения к секретной работе ни у нас, ни у японцев не имела. Но Уолш почему-то считал ее японским агентом, а Кита и Акино – нашим.
Уайт пошел в подвальный этаж, где была устроена столовая, выпил две чашки густого черного кофе и сейчас же вернулся наверх. Он спросил у Шривера:
– Как вы ухитрились откупорить Кита?
– Я предъявил ему копии его шпионских телеграмм о состоянии гавани и сказал, что общественное мнение Америки крайне возбуждено предательским нападением на Пёрл-Харбор и гибелью многих тысяч мирных жителей в результате взрыва складов с боеприпасами…
– А сколько погибло?
– Насчет взрыва складов и гибели жителей я сымпровизировал. Я сказал еще, что американцы требуют предельно сурового наказания тем, кто, прикрываясь дипломатической неприкосновенностью, проводил шпионскую работу и обеспечил успех бандитского нападения. Поэтому придется вас, уважаемый генеральный консул, отправить на электрический стул. Это почти неизбежно. Он тогда спросил, почему я употребил слово «почти». Я пояснил: если он ответит на некоторые наши вопросы и окажет тем самым содействие в выяснении некоторых фактов, то сможет рассчитывать на нашу признательность, которая выразится в том, что мы приложим все старания к тому, чтобы… и так далее. Словом, наша беседа пошла в нужном направлении. Затем мы пообедали вместе, нам привезли обед из китайского ресторана. Потом я опять стал говорить о том, что общественность требует его смерти и какие мнения высказывают конгрессмены. В конце концов к вечернему чаю Кита спустил флаг – стал понемногу выдавливать из себя показания. Сказал, где надо искать Акино. Мы послали людей. Недавно мне позвонили – Акино арестован.
Уайт стал рассказывать о своих безуспешных поисках. Его рассказ был прерван шумом машины, въехавшей во двор, криками и звоном разбитого стекла. Шривер торжественно объявил:
– Акино-сан, собственной персоной!
Уайт подскочил к окну. У входа происходила свалка – несколько солдат пытались утихомирить японца. Несмотря на отчаянное сопротивление, его втащили в здание.
Спустя несколько минут японца приволокли в учительскую. Двое солдат крепко держали его за руки, третий – за шиворот. За ними вошел тяжело ступая Баллигант. Во рту у него торчала огромная сигара.
– Этот самурай здорово дерется, – прошамкал Баллигант и вынул руку из кармана – она была обвязана платком.
– Вы ранены? – спросил Шривер.
– Чуть не откусил палец. – Баллигант вынул сигару изо рта и облизал ее. – Мы стали обыскивать его в машине…
Уайт пристально вглядывался в арестованного и вдруг громко вскрикнул:
– Вот так встреча! Старый знакомый!
– То есть как? – удивился Шривер.
– Это не Акино, а капитан-лейтенант Идэ. Мы с ним ехали однажды…
– В Японии? – спросил Шривер.
– Нет, на пароходе. Помните тридцать девятую каюту, капитан-лейтенант Идэ?
Идэ вытянул шею и пристально посмотрел на Уайта. Тот продолжал:
– С вами еще ехал капитан-лейтенант Терано. И вы везли сокровище в чемодане…
Идэ вздрогнул и скрипнул зубами. Уайт понизил голос до шепота:
– Вы клали ниточку около чемодана… и наклеивали бумажку. Она была в нижнем ящике ночного столика.
Идэ дернулся и громко застонал сквозь стиснутые зубы. По его щекам покатились слезы.
– Держите крепче, – сказал Баллигант солдатам и, вытащив из кармана клочок бумажки, протянул ее Шриверу. – При обыске нашли у него. Не хотел отдавать – орал, будто его режут…
Издав отчаянный вопль, Идэ лягнул изо всех сил стоящего сзади солдата, выдернул правую руку и бросился на Шривера. Тот отшатнулся и, повалив стул, упал на пол. Идэ подмял его, выхватил бумажку и запихнул в рот, но Уайт успел вырвать половину листочка. Баллигант и солдаты навалились на Идэ и оттащили его в сторону. Японец вдруг перестал сопротивляться, весь обмяк, будто из него выпустили воздух. Его подняли, держа за руки и ворот пиджака, и бросили на стул. Баллигант размахнулся и ударил Идэ по щеке.
– Не смейте! – крикнул Шривер. – Отойдите в сторону.
Уайт передал Шриверу клочок. На нем были написаны пятизначные цифры и три буквы QQQ.
